Викман Елена



Викман Елена — «размышляя о Бродском»

1

Был петербуржцем. Серых дней песок С ним перешептывался блеклым летом, В котором весь июль — что волосок Между Невой и глазом сигареты, И август сыплет дождиком. Там свет Так скуп, что кажется почти разумным. Кому милее белой ночи нет, Тот не подвластен чарам ночи лунной, Тяжелой, как восточные духи. И что ему одышливая влага, Когда — морошка, речка, лопухи И под рукой прохладная бумага. И снег сухой не страшен, как ни сыпь, Как ни крути полуночная въюга. Но мы-то — дети  средней полосы, Навеки очарованные югом. С поэтом зябко нам. Нам подавай Сухую землю из псалмов Давида, Где Открыть полную запись >

GD Star Rating
loading...


Викман Елена — «пророк Элиягу»

0

Остались: тяжелая фляга; Широких следов полоса. Жестокий пророк Элиягу Сегодня ушел в небеса. Пока он еще по Кармелю, Слегка косолапя, ступал, Синицами пели недели, Свистели… И в чаще пылал Огонь. Здесь подрагивал камень От голоса ветерка. И туча, как серое пламя Висела, страшна и легка. Он был большерот и приземист, И лыс, и коротконог. А вот поди ж ты… И зелень Ему щебетала, и Бог Шептал ему… (все-таки — скряга, Не выпросишь лишнего дня. ) Жестокий пророк Элиягу Ушел, не задувши огня В пещере… Пред ним трепетали И конник, и лучник, и жрец. Старик был темнее Открыть полную запись >

GD Star Rating
loading...


Викман Елена — «Пока они были людьми»

0

Пока они были людьми в запылённых сандалиях, С мацовыми крошками в выгоревших бородках, Людьми, не любившими кесаря, Рим и так далее, Никто не назвал бы их предводителя кротким. Пока они были ночною тоской Магдалины, Заботой Каифы и черной мигренью Пилата, Пока они рвали с опущенных веток маслины, Никто не назвал бы их предводителя братом. А Богом — тем более. Свет  в запыленных сандалиях, Мучительный свет и печаль на камнях Иудеи. Пока они были томленьем, тоской и так далее,.. Никто не сказал бы, что имя Иешуа греет Ночами безлунными. Только глухие сомнения Двойным полукружием облик Открыть полную запись >

GD Star Rating
loading...


Викман Елена — «Иешуа»

0

Его назвали в честь Иешуа Бен Нуна, Неукротимого. Над ним дышала ночь Восьмого дня молчанием безлунным, Молчанием, способным превозмочь Любую боль земли. Почти любую. И ту, с которой зов надежды стих, И ту, с которой мёртвых в лоб целуют, И ту, с которой предают живых. Но не его, безмерную от века, Глазастую, в котомке за плечом, Боль видевшего Бога человека, Того, кто не успеет за лучом К вратам подняться. Точно не успеет. Там, за спиной, окаменела мать. Там, за спиной, душистый ветер веет, Горят цветы, и время целовать Сухие губы. Время жить. Не вечно, Но лет сто двадцать или Открыть полную запись >

GD Star Rating
loading...


Викман Елена — «Приморские городки»

2

И в каждом имени — нежность, Как в пойманной ртом шелковице. Рожденные на побережьях, В чудовищной крестословице Эллинского с тюркским, и русского - С напевами южных славян, Всё знают про улочки узкие, Впадающие в майдан. Едва лишь арбузною коркою Плеснет над водою заря, Потащатся волны потертые К своим настоящим морям. А здесь у них ясли. И пыжатся Валов смертоносных мальки Над голою галькой. Недвижная, Фигура приморской тоски, Лучистой, стоит над поверхностью Нестрашно шипящей воды, Стоит, потешаясь над ветхостью Картонной античной беды. Не более, чем декорация Любая беда в Открыть полную запись >

GD Star Rating
loading...


Викман Елена — «Что стоило любви»

0

Так что же стоило любви? В стекле дождинка, как медуза, Как поцелуй тумана. Взвизг Надежных тормозов. Обуза Долгов и дел. И перевал, Точно пересеченье Стикса,- На эту сторону. -Ты звал? Шепнет в окно твой ангел тихо. В зеленой лодочке плыви На эту сторону печалей. Так что же стоило любви? Тупые камни на причале? Ножеобразный месяц? Что? Вот ночь — как черная бумага. Вот желтый день. Вот скрип мостов По эту сторону оврага.

GD Star Ratingloading...
GD Star Rating
loading...


Викман Елена — «Хевронское нагорье»

2

Ничего от Европы, ни мысли, ни взгляда. На зеленой табличке арабская вязь. Крыши плоски, подставлены для подаяния с неба, награды Или кары. И лапка антенны, как связь С обиталищем гурий. Безжалостным летом В тихий послеполуденный час облака Очень плотные, яркие, цвета щербета Уплывают на Турцию. Горечь легка. Ускользает, как шарик сиреневый. Где-то Громыхают по крышам неровным дожди. Там не ждут от небес подаяния света. Просто шепчут ему каждый день: «Приходи». Здесь орут, распростерши ладони и крыши. До Бога От нагорья Хевронского пара шагов. В черно-желтой ночи золотится Открыть полную запись >

GD Star Rating
loading...


Викман Елена — «Перечитывая О Генри»

0

Американский, как он звучал сто лет назад… Господи! — до двух мировых… Накинув белый пиджак, выходили в сад Верящие в мудрость живых, В спиритизм и немножко в бога… Когда в Москве Поразбирали первые баррикады. Американский в еще высокой траве Запада, в мире, полном «научных загадок» И нехороших предчувствий. В мире любви К немому синематографу и гаванским сигарам,- В типографской краске, в помидорной крови,- В мире, где Гофман еще казался кошмаром, А Нострадамусу — верили. Американским писал Уроженец Северной Каролины, Банковский клерк, сбежавший на Рио Гранде, он знал: Мошенничество, Открыть полную запись >

GD Star Rating
loading...


Викман Елена — «Летнее радио»

0

По волнам языки плывут над миром, Картавят, шепелявят и поют. И что бы нам судьба ни говорила, Но новостей до черноты прождут На остывающей веранде. В парках По расписанью гаснут фонари. Днем на балконах пыльно, скучно, жарко. А ночью лучше вовсе не смотри В мелькающие звездопады. Первым Выходит бледный треугольник звезд. Осталось чай разлить, открыть консервы, А после ужина на старый мост Пойти выгуливать печаль, большую И флегматичную, как водолаз. Заброшенная колея — ошую, А одесную — в три досочки лаз В заросший сад. Под яблоней сеиры О сокровенных кладах говорят. За поворотом Открыть полную запись >

GD Star Rating
loading...


Викман Елена — «на сером ослике»

0

На сером ослике, в четыре пополудни По улице Гарун аль Рашида Он ехал медленно. И тучек легкий студень Над ним бежал. И древняя обида Копилась в косточках маслин. Дул ветер И приближались Яффские ворота. У всех, кого он по дороге встретил, Была своя тревога и работа. Тот старый джип чинил; тот бил собаку, А тот читал газету у лотка. Никто не видел ни чудес, ни знаков. И лишь на Запад плыли облака С рассказом о его приходе. Утром Со стороны Хеврона он пришел, Минуя КПП. Вторые сутки О нем твердил хамсин, кусая ствол Большого падубка. Он чаю с кардамоном, Густого, приторного, выпьет в пять. Ему Открыть полную запись >

GD Star Rating
loading...

Вверх
  • RSS
  • Newsletter
  • Twitter
  • Google+
  • Facebook
  • Picasa
  • YouTube