«Анархизм воспитывается именно бессилием власти…»
М.Горький, «Жизнь Клима Самгина»

10 сентября 2008
Music: «Заговор», Гражданская Оборона
пули сильнее великих умов
ржавые гвозди сильнее пророков
палые листья сильнее ветвей…

10 сентября 2008 — первый День рождения, который мы встретили без Него…

раздается телефоный звонок:
«Ярославе?
Вас турбує Оля Зайцева, оргкомітет об’єднання «Остання барикада».
Ми пропонуємо вам взяти участь у Головному Київському Слемі, що відбудеться на другому фестивалі «Київська баррикада» 19 вересня в Могилянці. Витрати на проїзд та проживання оргкомітет бере на себе».
«Хорошо, я буду».

10 сентября 2008 — умер Юрий Покальчук. Наш Пако.
Читаю смс от Наталки Сусяк: «Коли похорони Покаля?»…долго молчу…
Я успел выступить с ним на одной сцене. Под нашим черным флагом Свободы.

Упокой, Господи, душу новопреставленного раба твоего Юрия…

Письмо
Music: «У них была страсть…», Наталья Медведева
Они ходили в школу в один класс
сидели за соседними партами
у него всегда был подбитый глаз
а у нее,
а у нее дыры в карманах фартука!
Входящее от Сергея: «Лєна, Ярославе, привіт. Тут така справа — у п’ятницю починається барикада в Києві, де ви обидва заявлені. Спочатку передбачалось, що ви будете лише в слемі, але я запропонував Донієві, аби ви виступили також і в могилянці. Ми там маємо бути разом – ви, я і ще два поети з Донецька. Єдина умова (як завжди в барикади) – все має бути українською. Тож порішили на тому, що ви почитаєте ті вірші, які я переклав українською. Я думав, що ви будете читати, ясна річ, в оригіналі, а я ці самі вірші в своєму перекладі, так логічно виходить».

раздается телефонный звонок:
«Доброго дня. Ярославе. Це знов Оля Зайцева, оргкомітет об’єднання «Остання баррикада». У вас є можливість взяти участь в декількох виступах зокрема Слему. Але ви повинні читати тексти виключно українською, без вживання ненормативної лексики».
«У меня нет украинских стихов, не смотря на то, что большинство моих текстов написаны об Украине».
«Так. Але Сергій Жадан переклав декілька ваших віршів українською. Він буде представляти «Далекій Схід України» в Могилянці.»
«Отлично. Значит я смогу читать оригиналы, а Сергей прочтет переводы? Я помню подобные его выступления с москвичами в рамках фестиваля «Киевские Лавры».
«Ні, це неможливо. На нашому фестивалі можно читати виключно українською. Але ви можете почитати його переклади…»
«Розумиетэ, я не дужэ… файно… спилкуюсь украйинською. На мий прывэлыкий жаль… к тому же, переводы Жадана — это уже не мои тексты…».
«Тоді ви можете взяти участь виключно в Слемі. Там немає жодних обмежень».
«Спасибо. До встречи».

Правый берег.
Music: «Осень», Егор Летов
Прохожие лепят меня как хотят — так же как раньше
я в мятой и потной пижаме, но уже без надежды на светлый полет -
скоро придет осень…

В поезде говорили о недальновидных политиках. Вспоминали Покальчука. Это был девятый день со дня его смерти. Луганская панихида не состоялась, поэтому мы просто вспоминали. Вспоминали, как он говорил: «Розумієте, більш за все мене ненавидять саме патріоти у вишиванках. Для них я занадто європейський, тобто ворог. Ворог з великої літери!»

Дождевая завеса.
Music: «Не герой», Колибри
…стояло небо надо мной, пустое небо
меня спросили :»был ли он героем?»
«не был!»

Высадка в Киеве проходила с переменным успехом. Дождь не прекращался ни на минуту. У входа в метро черная кошка Донбасса перебежала нам дорогу. Мы просто остолбенели, увидев пропитую рожу главы Восточноукраинской писательской организации, лауреата премии им. Юрия Долгорукова Владимира (Прокопа) Кузьмина. Что он делал в столице мы не знали, но ужас, обуявший Скоркина, был легко объясним. Прокоп — один из самых отвратных рептилий от литературы, водящихся в Донбассе. Его писательская карьера началась в Москве, когда Михалковский союз писателей пригласил к себе делегацию луганских деятелей искусства, оставшихся верными белокаменной. При формировании состава, старшее поколение луганских писателей предусмотрительно взяло с собой в Москву молодого и перспективного шахтера-украинофоба Вову Прокопенко. «Он пьет много и всегда на ногах держится — будет кому нас, старых, по номерам разносить», аргументировали они свой выбор.
Слава Богу, что до фестиваля он так и не добрался!

Харьковская. Рукоплещущие Хадановичу.
Music: «Красиво!», Наталья Медведева
Не фотографируй меня!
Я не красивая!
Надо, чтоб я была красивая!
Не фотографируй меня!

Зайцева «чекала на нас о 16:40″. Скоркин отправился по делам, и я совершенно не знал куда себя деть. Как выяснилось в последствии, я был не одинок в своем шатании, так как остальных участников фестиваля тоже не расселили. На слемеров в Институт филологии я не успевал, а на «східно-волинську школу О.Ірванця», не смотря на все мое уважение к Горобчуку, мне не хотелось. Выбор автоматически пал на харьковчан, возглавляемых неотразимым Коцаревым.
Аудитория была переполнена студентами Политеха. Выступающие опаздывали на час, но, по словам пожилой преподши (суч?) укр.лита, время опоздания могло измениться.
На чтениях мне очень понравилась Хаддат. Ее текст «Барабашова» в сизом от дождя Киеве звучал острее, безвыходнее. Зал умолк, и было видно, как холодок пробегает по спинам первокурсниц, как ежится зал…
Потом дали слово начинающим. Как я и подозревал, «без вживання ненормативної лексики» не оправдалось — «молоді та талоновиті» матерились много и бездарно. Что не могло украсить и без того корявые тексты. Наиболее бездарными текстами отличились Онищенко и Абдурахимов. Я даже не выдержал и поставил жирные минусы в программе напротив их фамилий.
Кроме того, украинский националист Абдурахимов, выходец из Сирии, начал рассказывать байки о стычках с антифа, в которых, разумеется, он одерживал победы. Я смотрел на него в упор. Мне было интересно, поймет ли он, кто я? Абдурахимов был слишком увлечен рассказом о своих похождениях, слишком глуп, чтоб отвечать за свои слова.

Объективно лучшим на Киевской Баррикаде был Андрей Хаданович. Он по праву занял место в хрестоматии Белорусской литературы. Мастерски написанные стихи, отменное чувство юмора. Его вытянули на сцену после «Харьковской школы» и не отпускали почти час. «Вечерина поэзии нажаль переносица — аутор вчора получил у переносицу» читалось почти хором. Так что в Политехе «Свято видбулося!» именно благодаря Хадановичу!
Тем приятнее «ведать», что некоторые его книги в Белоруси под негласным запретом. Герои должны побеждать!

Сопротивление.
Music:»Кончились патроны», Черный Лукич
Трудно воевать — кончились патроны
кончились патроны…
Трудно воевать!

А потом к нам прорвалась Марина Бацман. Та самая авангардистка Марина Бацман, положившая начало новому поэтическому направлению. Последовательница Хлебникова и Сосноры, в черном монашеском пальто, грязно-сером походном свитере и сильно промокших кедах. Она жила в Киеве уже второй месяц, и ее восторг по отношению к столице сильно поостыл. Это легко подтверждалось фактами. Кто скажет, что в Киеве меньше коррупции, пусть первый бросит в Марину Бацман камень. Несмотря на всевозможные льготы, бюджетное место в Могилянке и своевременно поданные документы, ей вдруг позвонили и сказали, что на общагу она может не рассчитывать. Она попыталась возразить, лепетала о том. что у нее льготы и пр. Голос на том конце уверенно ответил, что никаких документов Марина Бацман не подавала и вообще… Ей пришлось месяц жить в монастыре вместе с послушницами, выполнять различные послушания наряду с монахинями и выслушивать на лекциях о том, что православие — религия жидов, а «справжні українці вірять у Даждьбога» или, на крайняк, в мифический «Киевский патриархат» (который, к слову, не признается Вселенским Патриархом, и, очевидно, ему не подчиняется). В истории украинской государственности это не первый курьезный случай по изобретению собственных религий. Но кому от этого легче?
Уже на выходе из Политеха я сцепился с вахтершей, гордо именовавшей себя «швейцаром». Настальгия по самодержавию? На чистом украинском языке она кричала:»Ти хто такий? Чого тебе тут робити? Геть звідси!». Ничем не лучше, чем в Донбассе.
Мы выскочили под дождь, добежали до ближайшего рынка и чудом купили арбуз, размером с человеческую голову. Ну может чуть больше…

Немецкое современное искусство. «Свідомо. Просто»
Music:»Консервный нож», Петр Мамонов
Кто-то здесь жил — кто не живет
соль на губах — ах! ах!
Возьми мой консервный нож, вырежи букву «Я»
Возьми свой консервный нож, вырежи букву «Я»
КОЛЯ!
КОЛЯ!
КОЛЯ!!!

Это была лучшая неожиданность за поездку! В одном из подвальных помещений Могилянки мы наткнулись на выставку немецкого современного искусства… в области дизайна мебели! При первом же осмотре (а за время нашего пребывания в Киеве мы побывали там не менее 7 раз) сразу всплыла фраза великого и ужасного Леся Подерев’янського: «Нам до Европы еще срать и срать!». Ничего подобного в Украине не может быть по определению! В подвале Могилянки были представлены работы, помогающие преобразовывать пространство, расширять его границы, превращая объемные предметы в их плоскостные проекции. Там были стулья. складывающиеся в одну плоскость и без труда вешающиеся на стену, компьютерные кресла из супермаркетовских тележек, бесконечные книжные шкафы, потайные бары, хрустальные бокалы на гнущихся ножках… Наше искусство слишком близоруко, чтоб осознать величие мысли немецкого креатора.
Позже я узнал, что Анатолий Ульянов долго бродил залами галереи, восхищаясь экспонатами этой выставки.
Мы выступали в двух шагах от галереи. Лишь единицы снизошли внутрь.

Сергей Жадан и Дальний Восток Украины.
Music: «Красиво!», Наталья Медведева
Она выросла в красивую стерву и
она жила когда-то в красивом городе
в ней жили низость и страсть
она обожала свою маску уродины!
Красиво!
Я хочу, чтоб красиво!
Ну ты, в натуре, сделай красиво!
Мне надо красиво!!!

Читальный зал Библиотеки Антоновича, украшенный пулеметом «Максим», был набит битком. Люди сидели всюду: за столами, на столах, подоконниках, и просто на полу. Опоздавшие выглядывали из-за дверей. Жадан был неотразим. Я видел, как шевелились губы слушателей, я видел их дрожащие от нетерпения руки, их закатывающиеся глаза. Сергей Жадан – лучший поэт Украины. Столь непонятный, столь неприемлемый для Запада — даже там он любим и уважаем. Его жесткий взгляд в глубь действительности накладывает отпечаток на творчество. «Там п’ють абсент при застудній хворобі. Там демони у жіночій подобі, сховавши в горлі темну пітьму, сповнять усяку твою забаганку. «Давай, чувак – привези афганку!» – повторювали вони йому». Зал просто цепенел от восторга…
Потом были наши товарищи из Донецка — Александр Демченко и Алексей Чупа, отстаивающие литературные права «депрессивного региона». Читали долго, часто отвлекаясь на рассказы о Донецке. Внимание зрителей периодически рассеивалось, но атмосфера, созданная Жаданом продолжала довлеть над киевской публикой.
Мы выступали последними. Нас жестко регламентировали по времени и языку — только тексты, переведенные Сергеем на украинский. Запрет даже на билингвичные. «А тепер на цій сцені з’являться представники Літературного угрупування СТАН Олена Заславська, Любов Якимчук та Ярослав Мінкін. Вони займають дуже активну позицію у культурному руху Схода України, тому, я так розумію, у цьому залі їх повинні знати всі!»,- представил нас Сергей Жадан, а после «Войны», которой я открывал выступление луганчан, он добавил: «Для тих, хто нічого не зрозумів, читаю переклад цього текста…». Намек поняли все, кроме организаторов. Впрочем, это нас мало волновало, ведь мы приехали почтить память нашего друга, открывшего «Остров Луганск» и выведшего нас на Украинскую сцену. Наши выступления на Киевской Баррикаде были посвящены Юрию Покальчуку…
…Я объявил минуту молчания…

Головний Київський Слем!
Music:»Солнцеворот», Гражданская Оборона
Наше дело большое почетное,
Словно кипение масла в кровавой каше.
Словно строчка, бегущая прочь,
Словно теплый хлеб,
словно млечный дождь…

Первым на сцену Могилянки вышел Артем Полежака. В последствии я много думал о его роли в современной литературе. О необходимости и своевременности… Берия Главного Киевского Слэма, победитель из победителей, отменный актер, дисквалифицированный за пристрастие к юмору. Как рефери данного турнира ему выпала честь пригласить на сцену…
Но тут появилась Настя Попандопуло с московским фотографом-метросексуалом Сашей, Вика (Ксю) Черненко, Лиля Ц, и даже Ганечка (не так давно именно она умудрилась выбить наши экземпляры «Киевской Руси», в которую нас чудом впихнул Покальчук). Мы разложили спальник и уселись посреди зала, распивая коньяк+вишневый сок, укрываясь черным флагом от глаз службы безопасности Могилянки, не переставая удивляться происходящему.
Приветственная речь народного депутата Олеся Дония сильно напоминала плохой перевод моей. Еще час назад, на чтениях в Библиотеке Антоновича, он нес пургу, а теперь, спохватившись, вдруг вспомнил о Пако. Обещал назвать фестиваль его именем. Потом дословно пересказал об открытии Покальчуком Дальнего Востока Украины (термин А.И.Сигиды) и его вкладе в современную литературу. Это не первая идея Литературной группировки СТАН, содранная баррикадовцами. После моего выступления в Харькове с моно-пьесой «Тузла» Олесь Доний вдруг решил провести фестиваль на одноименной военной базе… Наверное, Творческому объединению «Остання Барикада» не хватает креативных идей — ну так у нас, на Дальнем Востоке, их просто завались!
После не слишком пламенных речей Полежака объявил начало, однако столь ожидаемого мной поэтического месива не последовало. Кроме того, после прослушивания некоторых авторов (победителей каких-то турниров!) создавалось впечатление, что они впервые взяли в руки микрофон, бездарное плевание и кричание в который стало самоцелью. Претенденты на победу были видны сразу. Хотя закаленные в литературных схватках, обессиленные бесчисленными фестивалями, изнемогающие от всеобщей любви двухтысячники и не баловали публику текстами (а ведь тексты у некоторых — отличные). Средняя продолжительность выступления не превышала полутора минут при лимите в три. Что-то подобное я уже видел на слэме в Гуляйполе, когда понтам и кривляниям Наста Манцевич противопоставила добротную поэзию буча (Бучи?) и одержала победу. Новых имен не было. Из понравившихся и запомнившихся авторов все те же Б-О.Горобчук в роли Кота Базилио, литератка Ирка Цилик, Андрий Любка, Григорий Семенчук, Коцарев, ну и конечно Павло Коробчук и Андрей Хаданович – главные претенденты на победу. Впрочем, мы с Заславской были в хорошей форме, и боевом расположении духа.
В первом туре выступил на «отлично». Все судьи – 5 баллов. На третьей минуте я упал на сцену, запутавшись в шнурах, стойка микрофона рухнула, а я все кричал, наползая на зал: «Мертвецы переполнены хлебом!». Помню, как подбежала Попандопуло, онемевшая от напряжения и восторга, как заливались коньяком из горла, как Ганя и Ксю жали своими горячими руками мои горячие руки… Заславская бросала в раскаленную публику долгожданного «Бродского»: «Здравствуй, мой Бродский! Давай по…бемся по-скотски? Ты – где-то там, а я – в глуши камбродской…», Семенчук требовал убрать руки от Френка Синатры, а Хаданович читал верлибры о фантомных радостях и ромашковом чае. Впрочем, тексты последнего все знали наизусть. Программа Коробчука почти полностью состояла из новых текстов, прочитанных с эпилептическим радионовским надрывом. Залу нравилось! Однако наша контрразведка переусердствовала. Несмотря на видимый перевес, один из комплектов оценок был благоразумно выкуплен на аукционе товарищем Филом.
Во второй тур я шел в старой тельняшке, с ножом за поясом и арбузной головой тирана в черном пакете для мусора. «Я объявляю Путину джихад», — кричал я, разрубая арбузную голову. «На свои руки спрашиваю: «Чья кровь?» — ревел я, швыряя в публику арбузное мясо. Когда я сошел со сцены, Горобчук взял ложку и уцелевшую часть арбуза, чтоб причастить волнующийся зал к украинскому современному искусству.
В финал, с минимальным преимуществом вышли трое: я, Андрей Хаданович и Елена Заслаская. Свое выступление я начал одним из гимнов Движения «Если завтра война». Как всегда при прочтении «Тузлы» я был мало узнаваем из-за обилия бинтов на голове, символизирующих сложный путь культурной революции в Украине, неминуемость и необходимость жертв, неизбежность победы.
Была братская ничья. Мы с Андреем крепко пожали друг другу руки и подняли черный флаг Дальнего Востока Украины. Флаг, на котором было написано только два слова: «Живи, Анархізме!».

Ночь. Поэзии.
Music:»С днем рождения», АукцЫон
Это не звезды в небе беззвездном,
а неопознанный и неопознанная…
прятаться поздно, не прятаться – поздно
…с днем рождения!!!
А потом все полетело вверх дном. Олесь Доний на сцену не вышел и, отказавшись от заявления о том, что победители выступят в прямом эфире у Савика Шустера, погрузил в фургон Пантюка с Поваляевой и поехал на программу. А нас стали выталкивать на улицу молодчики из службы безопасности Могилянки. Хаданович был несказанно рад, что ему не пришлось выступать перед политиками, однако негодование его только усилилось, когда нас так бесцеремонно выперли на улицу.
Артем Полежака решился на героический поступок и забрал нас к себе… Мы засиделись за разговорами до поздней ночи. А когда Ден Тимошенко сказал: «Отбой!» и все повалились на единственный в этом доме диван, стало ясно, что без песни не обойдется. Я затянул: «Неба утреннего стяг…». Хаданович, лежавший между Мариной Бацман и Марусей Польченко, зашевелился во тьме, не веря своим ушам, а мы и наши донецкие товарищи уже хором продолжали: «Слышишь, реют над страною вихри яростных атак…».
И уже из кухни доносился голос Полежаки: «И вновь продолжается бой… И сердцу тревожно в груди…».

Послесловие.
Music:»Иного не надо», Калинов Мост
Но «Вольному – воля!», — кричит атаман –
Иного раздолья не надо нам!
Билетов на скорый Киев-Луганск не было, и я ехал один, пассажирским «Молодая Гвардия». Напротив, на верхней боковушке, ехал задумчивый рослый китаец Лысь Ен (по-русски — Леня). Его прабабка вышла замуж за русского, поэтому у его деда росла борода. Он пел в опере и ехал в Луганск совершенствовать свой голос.
«Я очень люблю читать книги…для ума. Хотел поступить на журналистику, но мне не хватило баллов. Теперь я тренирую свой голос, чтоб хорошо петь» – рассказывал он.
«Это хорошо», – похвалил его я.
«Да. Но книги – как звезды, – восхищенно восклицал он, сильно жестикулируя руками, – понимаешь, как звезды в небе!»

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 1 344