Владимир Сорокин «Моноклон». М., АСТ-Астрель, 2010

Новое время, новые герои. Чиновник, мент, злобный ветеран – вокруг этих персонажей строятся сюжеты ключевых новелл из свежего сборника Владимира Сорокина «Моноклон». Местами новеллы напоминают его ранние концептуалистские рассказы, где профорги и передовики крушили друга молотками под вопли «Прорубоно!», после издевательски дотошно выписанных протоколов партсобраний. То есть, возвращение советского мертвого языка в публичное пространство, привело к новому витку интереса писателя к его деконструкции. Впрочем, тут речь уже не об интересе, а об ужасе от происходящего за окном: в отличии от прежнего герметичного Сорокина новый четко обращен к злобе дня. Выглядывает в окно и видит демонстрацию перекошенных от злобы ветеранов, орущих проклятия под окнами у «фальсификатора истории». История с травимым общественностью «антисоветчиком» Подрабинеком под пером Сорокина начинает тут же играть чудовищными красками. Заряженный энергией ненависти ветеран Смирнов мистически становится катализатором кровавой бойни в супермаркете («Смирнов»). В другом месте объявляется майор-убийца Евсюков со словами: «Здесь производится отстрел по принципу красоты» («Тимка»). Приметы времени органично вписываются в тягучее действие, полное фирменных бесконечных, скрупулезно выписанных диалогов, трапез, коитусов.

Есть место и сорокинскому юмору — гомерически смешная история губернатора, создавшего кондовый народный ансамбль, который при этом «авангардно», с прицелом на экспорт русского искусства в Париж, фекалирующий на сцене («Ох, насрали в сиси Кузнецовой Ларисе»)(«Губернатор»). Или глумливая история Моноклона из заглавного рассказа — где лагерному вертухаю, читателю газеты «Завтра» вгоняют кирку в анус, под раздающееся за окном бодрое пение «Идущих вместе» про космонавтов («Наш президент — космонавт №1″).

Ну и абсолютной кульминацией становится повесть «Занос». Начинаясь, как странный сон одного из героев (где его приносят в жертву), она переливается в описание неспешного похмеления пресыщенных богачей-сибаритов, и завершается речевым бредом сцены уничтожения людьми в погонах элитного поселка. Впрочем, такой ли уж это бред? Повесть, как раз-то пугающе реалистична, ибо описывать обезумевшую иррациональную страну адекватно можно именно больным, искаженным языком (как в свое время и СССР времен «застоя»). Публицист Андрей Лошак как-то назвал современную Россию «государством абсурда»: «Принцип выживания в подобном государстве: не искать ни в чем смысла. В противном случае знакомство с лентой новостей в рунете быстро превратится в психоделический бэд-трип. Человек испытывает каскад ярких негативных эмоций: страх, ужас, шок, возмущение, но найти причинно-следственные связи в происходящем при этом не может».

Как релаксант, в сборнике есть и несколько лирических историй, перемежающих страшилки. Вообще в последние годы Сорокин вообще начинает тяготеть к лирике, своей, конечно, особой, непосвященному вполне возможно непонятной. После прошлой повести Сорокина «Метель» складывается впечатление, что Владимир Георгиевич нащупывает новый язык, близкий, что самое парадоксальное, к классической русской прозе, которую он многократно «до основанья». Оказалось, что есть и «затем». От реванша «мертвого слова» Сорокин в «Моноклоне» укрывается в стихии классической прозы. Что ярко доказывает не всеми осознаваемый факт: более влюбленного в русскую литературу автора нет на свете.

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 1 671