Окончание.
Первая часть здесь.
Вторая часть здесь.

Часть третья. Как СТАН и ЛСД посрамили ФСБ

А затем первоначальный состав отцов-учредителей окончательно разбрелся в разные стороны, появились новые проекты и дела. Но последняя марочка ЛСД дала самый сильный приход. Однажды туманным весенним днем 2007, мы с Заславской рылись в сети, искали новости для «Давления света», которое уже тогда работало в режиме информационного ресурса. Среди прочего сетевого улова оказалась и такая новость – ФСБ собирается издать интимную переписку Феликса Дзержинского с его возлюбленной Марией Николевой. Новость нам понравилась своей бредовостью – мы начали стебаться над чекистской выдумкой. И как-то сама собою вырисовалась идея перформанса – выйти с плакатами к луганскому памятнику Дзержинскому, в знак протеста против вторжения в частное пространство исторического деятеля.

Идея была бесподобно провокативная и совершенно абсурдная – большинство протестных акций так или иначе защищают кого-то или что-то от произвола спецслужб, мы же выступим защитниками самого основателя Чека от его современных последователей. Это было восхитительно бредово и было стебом сразу над всем, над Дзержинским, над спецслужбами, над правозащитниками. Мы подключили к делу Ярослава Минкина, ему идея сразу понравилась. Акцию решили делать от имени СТАНа и ЛСД.

Минкин тогда трудился в офисе партии «Великая Украина», совершенно фейковой организации, служившей прикрытием для арт-террористической деятельности Минкина и подрывной (от слова «рыть») археологической деятельности его шефа Алексея Бритюка. Он же, как опытный организатор митингов и акций протеста предложил нам официально заявить акцию в мэрии. Это было ново и неожиданно, и мы согласились. Поход в горсовет делегации в составе Бритюка, меня и Минкина был отдельным перформансом – мы наскоро составили уведомление от группы граждан о том, что мы планируем провести акцию, направленную на сохранение памяти о советском наследии. От нас пытались было скрыться за бюрократическими перегородками и не принять у нас письмо, мы с Минкиным для коридоров власти выглядели слишком подозрительно, но археолог Бритюк сумел пролоббировать нашу писульку и скоро мы могли бесчинствовать при полном одобрении городской власти. (Хотя сам Леша Бритюк так и не понял сути акции, и все время ворчал, что мы защищаем врага украинского народа).

Мы готовились отстаивать свое право на абсурдистскую гражданскую активность перед властями, но коварный удар нам нанесла природа – 21 апреля в день Икс пошел проливной дождь. Впрочем, это нас не остановило. Милиционеры выделенные УВД для сохранения порядка робко поинтересовались будем ли мы проводить акцию в такую погоду. «Конечно», — отрезали мы. Милиционеры скисли, и по свидетельству Бритюка, отойдя в сторону крыли нас, «психов», последними словами. Более всего нас порадовала не устрашившаяся непогоды съемочная группа общенационального 5-го канала, прибывшая снимать небывалое для Луганска глумление. Пришел журналист Александр Белокобыльский – принес плакат «Железный Феликс – тоже человек». У нас тоже были заготовлены плакаты – «Любовь не купишь и не продашь», «ФСБ – руки прочь от Дзержинского». Дождь лил как из ведра, ораторы выступали под зонтиками – я прочел стихи Джека Альтаузена «Чекистка», Заславская и Минкин свои стихи, Белокобыльский высказал особое мнение по поводу того, что Феликс тоже человек. Ну, а на камеру для 5- го канала я сказал, что непогода в Луганске – это провокация российских спецслужб, пытавшихся сорвать нашу акцию. «Железный Феликс» взирал на нас флегматично.

В общем, получилось все замечательно, с нужной долей цинизма и овердозой абсурда. Мокрые, но довольные, вскоре мы отправились на афтепати, обмывать победу. Мой дядя вскоре прочитав в «Комсомолке» заметку про нашу выходку, где я был назван лидером ЛСД, позвонил мне и почему-то сказал, что я молодец и начал браться за ум.

Впрочем, он был прав. Мы все взялись за ум – акция под памятником Дзержинскому оказалась переломным моментом и в истории ЛСД, и в истории СТАНа. Акция по уровню как чисто технической стороны подготовки, так и идейной, была на голову выше всего, что мы делали раньше. Информационный выход превзошел все ожидания, мы получили пиар на общенациональном и региональном уровне. Мы вышли на какой-то новый этап. Играть в бирюльки вчерашнего дня было уже неинтересно. С этого дня мы стали делать новый СТАН, который за три последующих года осуществил культурную революцию в пределах отдельно взятого Луганска. На фоне открывающихся перспектив проект ЛСД, оплодотворивший своим священным безумием новую стратегию СТАНа, перестал быть мне интересным, и я без сожаления заморозил его. Такова, собственно, и есть вся правда про ЛСД.

Эпилог. Вместо морали.

Спустя два года, я, сидя в своей харьковской квартире перед монитором, прочел, что в Луганске Заславская планирует организовать литературные чтения «Дети де Сада» против цензуры в Украине. Организатором акции она беззастенчиво заявила ЛСД. Я вскипел – конечно, она королева-мать, но можно было уведомить меня как основателя. Я написал ей гневное послание по аське.
Заславская ответила: «Может, мне разрешение и у де Сада спросить?». Я приготовился начинать склоку, но вдруг одернул себя: «Какой же ты стал братец, буржуазной свиньей, однако, отступил от самим же сформулированных принципов», — горько подумал я, — «Ведь самозахват культурных ценностей, символов и брендов – первейшая доблесть для участника ЛСД!». Я ничего не стал писать Заславской, что тут скажешь… ЛСД, как и искусство, принадлежит народу!

Приложение: ФОТО

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 2 332