С ним можно говорить долго и при этом разговор не идет по кругу, Первое впечатление от этого человека – этакий добродушный здоровяк, исконный русский мужик, напрочь лишенный позерства и богемных ужимок. Передо мной, в гримерке луганского клуба «У дяди Джо», сидел, нога на ногу, последний из могикан  того поколения русского панк-рока восьмидесятых, которое уже ушло в прошлое вместе с Егором Летовым, Янкой Дягилевой и Дмитрием Селивановым.  Вадим Кузьмин, которого друзья, знакомые и поклонники по всему бывшему союзу зовут по-свойски, Дима или  Лукич. С недавних пор уже не Черный, о чем напоминает его персональный сайт. Но, как говорится, из песни слов не выкинешь.

За четверть века на сцене Вадим Петрович написал огромное количество песен, вошедших в золотой фонд русского рока. Его альбом «Кончились патроны» — среди ста лучших магнитоальбомов советского рока, а альбом «Мария» в 2003 г признан музыкальной прессой Москвы лучшим альбомом года. Тем не менее, Лукич охотно признается в том, что часто выступает за смешные для музыканта его уровня гонорары и не видит большой беды в том, что так и не смог стать  в доску своим  для «зараженного логикой мира». Последние семь лет  он живет в российской глубинке, вдали  от столиц.  Тем интереснее мне было услышать этот «голос из подполья». Признаюсь, я по полной воспользовался выпавшим мне случаем и  говорили мы ( втрое дольше заранее оговоренного, кстати) обо всем на свете: о Летове, не будь которого, возможно, не было бы и Лукича; о свободе и несвободе творческого человека в условиях капитализма; о Зюганове,  который упустил шанс стать «крестным отцом» русского «Красного Клина»; о Шевчуке и Лимонове; о последнем альбоме Димы;  о роли интернета в популяризации некоммерческой музыки.

Бросается в глаза пессимизм Лукича по поводу процессов в наших странах. Его можно было бы списать на возраст, мол, старческое брюзжание и все такое. Но человек, написавший однажды о том, что «трудно есть свободу из пустой тарелки», наверное,  знает, о чем говорит. Трудно воевать, да. Впрочем, пусть говорит он сам.

 «Я счастливее Егора»

—Своеобразие эпохи конца 80-х было связано с такими людьми, как Егор, Янка, Ник Рок-н-ролл, Дима Селиванов, Рома Неумоев. К сожалению, многих из них уже нет на этом свете.  Когда мы начинали, в панк-секции новосибирского рок-клуба было три группы: «Путти», «Бомж», из Академгородка, и «Спинки мента» — моя первая команда. Нас было двое: я и Роник. Мы с ним один институт закончили, инженерами были, на заводах работали. Я на «Сибсельмаше», выпускавшем снаряды, а он — на заводе им. Чкалова, выпускавшем самолёты. Потом к нам присоединились  бас-гитарист Дюпре и  барабанщик Андрей Буданов.  В дальнейшем составы неоднократно менялись.  Играли мы тогда на квартирах друзей. Не всегда хорошо, но от души. У нас не было таких возможностей, как у сегодняшней молодежи. Сегодня хорошие инструменты гораздо доступнее. Любая гитара за 200 долларов, которая продается в любом музыкальном магазине — она лучше тех «дров», на которых мы играли. Чем меньше физических усилий тебе приходится затрачивать на извлечение звука, тем лучше это влияет и на качество и на драйв. Плюс, сейчас есть видеошколы игры на гитаре. Это классно. Культура звука, хорошие тексты, все это дает плоды. И, тем не менее, нашему поколению повезло — мы родились вовремя. Сегодня талантливому музыканту легко купить гитару, и научиться на ней играть,   но при этом невозможно пробить дорогу к слушателю.

Я может в чем-то даже счастливее Егора, потому что он стал заложником своей славы. И он не мог себе позволить такую свободу творчества, как я.  Я человек невеликий, и поэтому могу записать  совершенно непохожий на  все, что я делал прежде, тихий, спокойный альбом «Мария». Я себе все могу себе  позволить. А вот он — нет. У него были мысли, я это знаю, завершить панковский  этап и «выкупить» себе свободу творческую, но, по-моему, он просто не успел ею воспользоваться.

— Правда, что вас развели его политические взгляды?

— Нет, ни в коем случае. Просто однажды, в середине 90-х мы с Егором поговорили, и я от себя решил, что нам вместе работать не стоит. Что же до политики, то я уже как-то говорил в одном из давних своих интервью, что Егор, не имея глубокой основы своего творчества в вере, волей или неволей работал на силы зла. А когда это видишь, быть его соучастником неохота. Хотя для меня Егор до самого своего ухода из жизни  оставался  одним из самых близких друзей.

— Вы имеете в виду Лимонова? Егор некоторое время активно сотрудничал с ним, выступал на сцене с символикой НБП…

— И не от великого ума. Мне вообще понятно все с Лимоновым. Человек всю жизнь  прожил на Западе, человек скандалезный, эпатажный по своей сути. Приехал в страну большую, серьезную, где много проблем. Тут надо быть человеком очень мудрым и спокойным, чтобы решать их. Тут надо пожить, понять, что здесь происходит. А не шашкой махать из прекрасного далека. Членом НБП я никогда не был, но, поскольку в этой партии состояло много честных русских ребят, бойцов, гаврошей таких, то когда их репрессировали, в Белгороде, в Риге, я играл на концертах в их поддержку. Играл  совершенно искренне, от души, потому что считал, да и сейчас в этом уверен,  что это люди, боровшиеся  за социальную справедливость. Искренность  же Лимонова у меня вызывает большие сомнения. Поэтому в партию я не вступил.

—А приглашали?

— Я не настолько значимый человек, я им был не нужен, очевидно.

— Ну а сейчас вам не поступало предложений о выступлениях в чью-то поддержку? От Зюганова, по старой памяти…

— Не-е-т, что вы! (смеется) —  Да они уже все там договорились обо всем. Зачем тратить деньги на меня?  И, слава Богу. Хотя был в моей жизни эпизод, связанный со вступлением в партию… Но это скорее не всерьез, а анекдот такой. Один мой хороший и очень близкий друг новосибирский занимается политикой. Когда они ячейку основывали в Новосибирске, у них были инженер, рабочий,  врач и им нужен был представитель творческой интеллигенции. По-моему, это была партия «Справедливая Россия». И друг мне говорит: «Дима, напиши заявление. Зачем я буду искать каких-то людей, ты уже известный человек, музыкант»…Ну вот я и вступил. Только лишь для того, чтобы поддержать друзей.

«Я из тех людей, кто за автомат берется вынужденно»

  В конце 80-х можно было сходу отличить, скажем, питерский рок от сибирского или уральского. Сегодня сохранилось это своеобразие? Или региональная самобытность ушла в прошлое вместе с той эпохой?

— Сибирь — она как Россия в миниатюре. Этакая маленькая страна, где все разные. Омск-это самый запад, всегда тяготевший к Москве. Томск- это самый север — интеллектуальный центр, как Питер сибирский. Там, по моему,  до сих пор больше всего  студентов на душу населения, чем где-либо в России. Новосибирск-это сибирская Москва, со всеми плюсами и минусами. А Барнаул — это самый юг Сибири. Может быть, как Ростов, как Украина по отношению к Москве. Там даже — нет-нет, да и маленький зелененький виноград можно увидеть. Ну, хотя бы он растет.   Понятно, что эта земля много дает в плане энергетики музыкантам. Весь сибирский панк-рок нашего поколения сильно страдал очень плохим качеством записей, недостатком исполнительского мастерства музыкантов. Но мы брали особенным  драйвом, душой, искренностью и эмоциями. Этого не отнимешь.

К тому же Сибирь всегда выделялась на общем фоне своей продвинутостью.  Мы очень хорошие друзья с Лешей Могилевским из Наутилуса. Хоть мы  и относительно рядом находимся — Сибирь и Урал, но легко понять, что Наутилус Помпилиус, Агата Кристи и то, что делали мы — это земля и небо. Когда мы в 1988 году приехали в гости на фестиваль свердловского рок-клуба, я просто обалдел. Писком моды были Crash и King Crimson- кроме этого они еще ничего не слышали! У нас уже панк прошел, уже постпанк прошел, а чуваки слаще морковки ничего не ели. Ну  такой колхоз «Красный лапоть», честно говоря.. Вот примерно так я тогда о них думал… Если я скажу, что нам с Егором больше всего на том фестивале понравились ребята из «Чайф» — это о чем то говорит. Притом, что фестиваль длился три дня и группы выступали одна за одной.

— Но таких, как Егор Летов и Янка Дягилева уже нет. Молодежь  явно не того уровня.

— Я четыре года в Питере провел и после Питера уже семь лет живу в Воронеже. За эти 11 лет целое поколение музыкантов сменилось. Нельзя ждать и требовать каждые пять лет рождения Лукичей, Янок и Егоров.  Но все равно, очень много, даже сегодня,  музыкантов появляется. Беда в том, что все едут в Москву и почти никто не добивается успеха. Вот недавно выпустили фильм, я его смотрел в интернете- «Сибирский Вудсток» называется.Там даже я где-то есть. Мельком. Я интервью  им специально не давал – наверное, какие-то архивные записи брали. И я поймал себя на мысли, что почти половина  присутствующих в кадре музыкантов — я даже не знаю кто это такие. Хотя большинство — из моего родного Новосибирска. То есть, столько воды утекло, что я просто не владею ситуацией. И когда я услышал несколько лет назад, что Путти  ездили на разогрев группы Элизиум в Москву, я это воспринял как личное оскорбление. Потому что мы создали русский панк — абсолютно самобытный, который был не похож на западный и который нес гораздо более глубокую эмоциональную и смысловую нагрузку. Это было явление в культуре, так или иначе. А вот эти все «Наивы», «Тараканы», «Элизиумы» – они копировали западный панк, причем, в основном его внешние атрибуты — косухи, гребни. У них достаточно поверхностные тексты, очень много внешнего, показного и очень мало внутреннего. И мне обидно, что с уходом многих людей из нашего поколения даже старики наши вынуждены ради куска хлеба ехать на разогрев какого-то Элизиума, хотя Элизиум, по большому счету, вообще не имеет права находиться, скажем, с Путти на одной сцене. Потому что это люди совершенно разного потенциала и глубины.

— Вы клубная команда, выступаете в основном,  на небольших сценах. Легко ли находить контакт с аудиторией? «Заводятся» с первого раза?

— Когда как. В нашем репертуаре есть песенка шуточная – «Стеклышко». Автор ее «Дядя Го» — группа такая из Барнаула. Она состоит из одного куплета. И с ней связана одна забавная история. В 1998 году мы колесили по Горному Алтаю.  Министр культуры этой автономной республики выделил нам  автобус, водителя, мешок крупы, мешок муки. Ездили по деревням, бесплатно играли концерты. Этой песней мы всегда заканчивали концерт. Мы ее повторяли до тех пор, пока люди в зале не начинали подпевать. И был случай на концерте в Усть-Коксе – есть такая деревня, знаменитая тем, что там Лимонова арестовали. Так там народ попался упертый и, по-моему, на двадцать седьмом куплете они поняли, что если они не начнут подпевать, то мы не уйдем со сцены. А песня хоть добрая, хорошая, но  двадцать седьмой куплет  я пел уже с таким легким осатанением…

— Можете вспомнить самую маленькую аудиторию, перед которой приходилось выступать?

— В 2008 году  был у меня концерт в Свердловске. Там был очень плохой организатор -  сам из Челябинска, звали его Гарри Ананасов. Рекламы не было никакой, афиши не расклеены, меня никто не встретил… Я поел на автовокзале, потом  взял такси, долго искал тот клуб. Есть у меня  знакомые чуваки из Ижевска — там не так далеко. Эти ребята могли спокойно на мое выступление собрать у себя в городе человек 200. После того концерта  они со мной спорили, сколько пришло людей. Один говорил, что 300, другой – 500. «Нифига, — сказал им я. —  Вы оба проиграли: ВОСЕМЬ!» Это самый маленький мой концерт.

— А самый большой?

— Фестивальные выступления..Но, там же непонятно, кто на кого приходит. И каждый музыкант естественно, тешит себя мыслью, что это он собрал. Хотя вот были фестивали, на которые собиралось тысяча – полторы и мне казалось, что большинство меня слушало. Если  же говорить о сольниках, то максимальная аудитория была 250-300 человек.

— Сравнивая  «Спинки мента» и  последний ваш альбом «Полярная звезда», вышедший в прошлом году, я  поймал себя на мысли, что это две  совершенно разные группы. Как в одном человеке могут уживаться  «В Ленинских горах» и «Зеленая кошка»?

— А чего вы хотите? «Спинки мента» — это 1987 год. А сейчас 2012-й. Четверть века прошло! Конечно, я изменился. Стал спокойнее, лиричнее. Я из тех людей, кто за автомат берется вынужденно. Скорее созидатель, а не разрушитель, по своей сути. Я мирный человек. Но бывают случаи, как у нас было в 1993 году, когда для того, чтобы у тебя, у твоих детей и у  твоей страны было будущее, ну, наверное, пришлось бы взяться за автомат. Я достаточно далеко ушел от панка. Как будто на другую сторону планеты перешел.  Конечно, когда человек приходит на еще того, старого Лукича, приходит на мой концерт услышать панк и  слышит то, что я пою сейчас… Я думаю, тех людей, которые ничего не слышали кроме моих ранних песен — их ждет великое разочарование.

 «Честному человеку в этой стране должно быть плохо»

— Из вашего круга один только Егор вышел за рамки музыкального гетто.  Все остальные, вы в том числе,  так, по сути, и остались в андеграунде, ничего не изменилось с позднесоветских времен. И  вот эта раздвоенность, она объективно существует. С одной стороны ваши песни знают, вы имеете круг постоянных и преданных поклонников, практически в каждом городе, куда вы приезжаете. 

— Но он маленький (смеется).

— С другой стороны, вас нет в ротациях, не увидишь на центральных каналах ТВ,  в журналах. Комфортно вам в нише этакого музыкального артхауса?  Каково это вообще — быть человеком широко известным в узких кругах?

—  Хороший вопрос.  Я не очень разбираюсь в том, что такое артхаус, но, наверное, так и есть. Бывают, конечно, исключения. В прошлом году пригласили на довольно рейтинговое ток-шоу. Среди гостей там был Макаревич, еще кто-то… Причем, когда мне позвонили с канала, я поначалу так удивился! Говорю девушке: «Вы случайно номером не ошиблись, ничего не перепутали? Вы знаете, кого вы зовете?»  В ответ я услышал: «Дима, мы вас очень уважаем, ваши мелодии у нас в телефонах, в рингтонах». Есть у нас журналисты, которые в меру своей свободы, хотя бы частичной, могут себе позволить приглашать любимых музыкантов.  Но их мало. Все задавлено попсой, коммерцией,  как могильной плитой. Мне нравится, как я живу, что пишу. Меня все устраивает.

Зачем ты берешься делать музыку? На самом деле  это такая достаточно важная вещь, особенно для молодых музыкантов.  Цели и мотивы. Если ты пришел, чтобы стать звездой, наверное, здоровая музыкальная амбициозность -  это не так плохо. Но дело в том, что у нас ужасные страны и ужасное время. И здесь, чтобы стать звездой мало таланта и везения. Здесь тебе потребуется пройти через множество унижений и практически невозможно в итоге остаться собой, как музыканту. И меня в этом плане  меня абсолютно устраивает то, что я не связан какими-то обязательствами перед большими деньгами. Я имею возможность играть там, где я хочу ( стучит по дереву— Авт.) с теми, с кем я хочу, и так или иначе семья с голоду еще не умерла. А то, что денег мало… ну, так крыша над головой есть, дети сыты и, слава Богу.

— Положа руки на сердце, снятся стадионы, полные зрителей, пришедших на Лукича?

— Мы все — музыканты — считаем себя недооцененными. И я тут не исключение. Неудовлетворенность — это нормальное состояние музыканта. Я знаете, что думаю? Времена сейчас окаянные и  было бы крайне противоестественно, если бы в такой стране, как сегодняшняя Россия, с такой властью, с таким отношением к людям, я бы вдруг стал популярным артистом. Это просто невозможно. Честному человеку должно быть плохо в этой стране. Ну, к сожалению, так получается.

«Мне кажется, оранжевые используют Юру вслепую» 

— Вы в Украине частый гость. Вы тут выступаете, записываетесь, у вас тут друзья. Граница не мешает? Как вы относитесь к идее интеграции наших стран сейчас, после двадцатилетнего опыта  жизни врозь?

— Мне действительно тяжело говорить о России и Украине «у нас», «у вас», «наша страна — ваша страна». Это правда. Но  при этом не надо вот этих разговоров постоянных про общность  славянских народов, Украину, Беларусь,  про то, что «мы ж все родненькие»… Что вы народ-то и правительство путаете? У нас мудак на мудаке, и у вас мудак на мудаке, и они между собой никак не могут договориться. Чего ж мы  удивляемся, что у нас не происходит государственного сближения? Это не у нас не происходит, а у них. Давайте, в конце концов, их скинем, этих уродов, чтобы людям труда, людям творческим, было хорошо жить в своей родной стране и не хотелось опускать глаза от стыда при звуках гимна. И тогда никого не надо будет уговаривать. Мы все объединимся естественным образом. А пока  что гордиться особо нечем. Вот у нас недавно милицию переименовали в полицию. И в связи с этим даже песенка такая появилась: «Дядя Степа-полицай». Все проблемы в стране решены, осталось одно — милицию на полицию…И все будет зашибись!( грустно улыбается) Живем на своей земле как партизаны.

— А Донбасс? Есть какой-то особый сантимент к этому краю?

— Мой отец родом из Кадиевки Луганской области. А вообще тут живет масса отличных ребят, моих друзей. Вот Дима Дубров из группы «Лихолесье». Мы с ним сдружились, он полностью взял на себя мой сайт, переделал его. Сейчас это абсолютно новый сайт.  А в Горловке я познакомился с совершенно  потрясающим человеком  и музыкантом– это Тим Тайлер. Он сделал трибьют на одну мою песню. На мой взгляд, это просто мегахит.  Мы ее хорошо записали в «Полярной Звезде». Я думал, мы из этой песни выжали все, что только можно. Но то, что сделал Тим Тайлер — это очень круто. А еще он перевел одну мою песню — «Бесконечность освежает» — на украинский язык. Мы еще долго спорили, как переводится «бесконечность» на украинский (улыбается — Авт.). Пока что мы так осторожненько присматриваемся друг к другу, с тем, чтобы, может быть, в будущем делать какие-то совместные проекты.

— Не могу не спросить. Как вы относитесь к  нынешним российским событиям, к Болотной, к антипутинским митингам, к «белым лентам»? Многие ваши коллеги по рок-сцене поют на митингах, участвуют в политике…У нас, буквально через несколько дней после вас будет Юра Шевчук выступать. К сожалению, не удастся с ним пообщаться, поэтому переадресую все эти вопросы вам. 

— Мои песни аполитичны, и там вся эта катавасия никак не отражается…

— Мне кажется, вы немного лукавите. Вы известны как музыкант левых убеждений. А как же история с легендарным уже, но так и не состоявшимся совместным с Летовым проектом-альбомом «Они сражались за Родину» -  памяти защитников «Белого Дома»?

—  Я от своих левых убеждений не отказывался. Но политика- это не мое. Хотя я  на своих маленьких концертах между песнями могу себе позволить высказать свою гражданскую позицию. У нас, вы знаете, премьер-министр и президент невеликого росточка и я придумал такой лозунг: «Вали гномов!». Вот это я могу сказать, но на митинги я не хожу принципиально.  К Юре у меня  большое уважение, я очень дружен с его бывшим гитаристом Андреем Васильевым. Он мне много рассказывал  о том, как Юра ездил в Чечню и играл не по штабам и не где-то там, в тылах, а для солдат, о которых Родина забыла, а он играл для них и поддерживал их. И при всем при этом лично мое мнение, что его попытка играть на большом поле — это ошибка. Мне кажется, что Юру вслепую используют люди, далекие от интересов простого народа. Грубо говоря, оранжевые используют. Я не удивлюсь, если это так и есть. Трудно сейчас нам разобраться.  У вас уже есть какой-то опыт, понятно, кто есть кто, и кто чего стоит. У нас это с опозданием началось только прошлой осенью. Я думаю, не надо было ему  рисковать своей репутацией. Он человек большой, социально-значимый, влиятельный, ну не надо торопиться. Скажи, что тебе вот это и это не нравится, а уж с кем ты из оппозиции — будет время — подумай.

— Вы знакомы с Удальцовым?

— (пауза). Нет. А кто это?

«Между нами и слушателем стена, которую хрен пробьешь»

— Вы следите за музыкальными процессами  в России, в Украине? Что из того, что сейчас делается в  русском роке вам близко? Какие имена можете назвать?

— Совершенно неизвестные широкой публике. Это люди, которых нигде не услышишь. Но сейчас хорошо — есть интернет. Из последнего — я до сих пор под впечатлением от творчества Тима Тайлера — музыканта из Горловки. Я уже о нем говорил. К стыду моему, я слышал только одну песню, но Дима Дубров записал максимально возможное количество песен на плеер, я еще не успел их все послушать. А в  основном, конечно, все мои любимые музыканты — из Барнаула. Хотя я сам новосибирец, но возможно даже больше своего родного города люблю Барнаул. Из более-менее известных,  это Слава Кобзарь, это Дядя Го, Теплая трасса, Территория 22, Настя Артемова. Рома Неумоев (Инструкция по выживанию) -  несмотря на то, что очень сложный человек, но, слава Богу, что жив и пишет.  Сейчас он живет  в Печорах Псковской области. И вот это тот круг, который мне нравится, такой классический набор.

Много нового в провинции появляется. В прошлом  году я для себя открыл архангельский рок-это север России. Такую музыку классную делают! Абсолютно самобытную, мощную,  с аутентичными мотивами. И при этом, они вообще никуда не ездят — ни в Питер,  ни в Москву, живут своей жизнью, своей тусовкой… У них  там  множество  команд… Я играл с  местным барабанщиком, мы за это время с ним сдружились и он мне записал четыре  альбома четырех групп в которых он занят, как сессионный музыкант. Кризиса рок-музыки, о котором модно говорить – его в глубинной России нет. Кризис — он в Москве, вот этой потребительской, мещанской. А в глубинке у нас – куда ни поедь,  очень много талантливых, по-настоящему талантливых групп.

— А с чем связано то, что это все ушло в глубинку, ведь, к примеру, в конце 80-х все было наоборот, шли центростремительные процессы — из Свердловска, из Питера из Новосибирска — музыканты стремились в Москву. А сейчас — наоборот. Настоящее некоммерческое искусство уходит в гетто, на окраины.

— Не было капитализма. Понимаете? Капитализм появился, и  творчество превратилось в индустрию. Как на фабрике. Все ради прибыли. Но дело в том еще, что мы  взяли от капитализма худшее и если в устоявшихся западных странах есть мегазвезды,  есть люди, которые учатся в школе играть на гитаре, но есть и средний класс музыкантов, которые могут выпустить 10, 15, 50 тысяч дисков, продать их и так или иначе существовать независимо от гигантов индустрии. Существует  ниша для независимой музыки, не идущей на большие лейблы.  Есть инфраструктура — независимые студии,  свои нишевые  радиостанции, которые эту музыку крутят, клубы свои…У нас все это, в принципе отсутствует. Мы страна бедная, периферийная. Тут все задавлено.  У нас показывают только самую откровенную попсу – исполнителей, которых можно пересчитать по пальцам двух рук.

— Ну, наверное, это связано еще и с тем, что отсутствует слушатель, массовый потребитель такой музыки, который бы поддерживал всю эту инфраструктуру  рублем… На концерты Киркоровых и Потапов ходит обеспеченная публика, способная выложить от 50 долларов за билет и выше. А ваш слушатель бедный.

—Я считаю, что  зрителя надо воспитывать. Если ты его с младых ногтей воспитываешь только на ДДТ и кроме ДДТ ты ему ничего не даешь, то он и будет слушать всю жизнь  ДДТ. У нас же  только музыканты знают друг друга, грубо говоря, какие есть группы в Горловке, в Донецке, в Барнауле, в Уфе. Ну, может, еще кто-то из честных журналистов, которые пытаются это освещать. Но если нет концертной поддержки, если нет возможности купить диски…

— Вы считаете, что существует достаточно массовый платежеспособный спрос на такую музыку, как  ваша?

— В нашей стране все схвачено узким кругом людей. И музыкальный бизнес не исключение. Но я считаю, что рок-н-ролл – это достаточно святое дело и его можно было бы при желании  этих людей как-то вычленить из шоу-бизнеса и дать ему развиваться.  А  вообще надо было приватизировать только кафе, парикмахерские и маленькие магазинчики. А шахты, электростанции и заводы не стоило трогать. Но если уж вы все захватили и все засунули себе в карман – ну, хоть свободу людям оставьте…свободу творить..музыку писать.

— А такое возможно? Свобода творчества в условиях капитализма…

—  В нашей стране нет. Тут музыкант не может нормально развиваться без того, чтобы идти на поклон к большому бизнесу.  Дорогие аренды, чтобы клуб создать, невозможно купить волны для радиостанции, телевизионное вещание вообще недоступно… Сейчас, быть может, что то в этом плане изменится, в связи с появлением интернет-вещания. Вот проблема — средний класс музыкантов объективно существует, но между нами и слушателем — вот такая стена (разводит руками— Авт.) — которую хрен пробьешь.

«Музыканты — честные. Политики — гады»

— Какой же выход?

— Революция. Менять надо систему, потому что от этих правителей уже ничего не дождешься. Причем,  не только от власти, но и от оппозиции тоже. Расскажу вам один случай.  В 1996 году Макаревич и прочие звезды ездили за пьяного Ельцина агитировать – «Голосуй или проиграешь!»… Вы только представьте этот фон- первая чеченская кампания проиграна, молодые ребята гниют в гробах,  а эти уроды играют и поют за Ельцина. Не знаю, правда, или нет, но говорили, что за один только этот тур Макаревич получил один миллион долларов наличными. Мы в это время ездили в туре за Зюганова. Получали 200 долларов за концерт на группу. Потом нас один посредник из Москвы и того лишил — киданул. И все равно мы играли. Тогда нельзя было по-другому. И мы то тогда победили, просто наш главный сдрейфил, профукал победу. Так вот примерно в это время я встречался с одним известным человеком в аппарате КПРФ, фамилии не буду называть. И я ему говорю: у вас есть  красные директора, красные министры, у компартии есть бюджет. Ну, зачем вы тратите миллионы на эти листовки, которые по почтовым ящикам рассовывают и которые никто не читает? Давайте организуем на эти деньги, что-то подобное тому, что было в Манчестере. Помните, когда как в среде молодых английских музыкантов зародилось новое движение «Красный клин»?

Сделаем студию, где левые и прогрессивные группы смогут записываться, купим волны, сделаем свое красное радио, создадим некую инфраструктуру, оазис такой и для нормальных музыкантов и для слушателей. Это не даст какого то мгновенного эффекта, отдачи на короткой дистанции. Но мы охватим молодежь, привяжем ее к нашим идеям.  Люди будут с юных лет впитывать эти идеи органично — через культуру… Может быть клуб или даже два создадим в Москве, чтобы сделать из них культовое место, куда бы стягивались все лучшие культурные силы страны. А в России тогда честных музыкантов было очень много.

Я ему рассказываю, вспоминаю Красный Клин, куда Clash. входил, куда Madness входил, куда UB 40 входили.   Говорю — а он на меня смотрит вот такими глазами..я чувствую, что взгляд отсутствующий, такой скучающий-скучающий… Ну что ты, Димочка! О чем это, мол, ты говоришь? Ну что такое пара выборов — это же деньги, пилеж, это «набивай карманы пока есть возможность и никто за руку не схватил»…Это короткое время, когда можно нахапать. Студии, рок-клубы, культура…Нет, тут надо деньги пилить…Это человек, который занимал тогда серьезную позицию в Компартии!  И ему это было неинтересно.

С тех пор я понял, что политики бессовестные. Музыканты — честные. Политики — гады.

— И что, совсем все беспросветно?

— Будет что-то меняться, мы как-то, несмотря на разобщенность, вместе собираемся, знакомимся..Мы не пропадем, мы все равно будем и на смену нам придут — уже пришли!-молодые ребята, такие как Лихолесье. Мне трудно быть объективным в их отношении, это мои друзья я их люблю. Здорово, что такие ребята есть и будут.

— В ваших словах чувствуется некая  раздвоенность. С одной стороны оптимизм — в провинции кладезь талантов,  а с другой — понимание того, что в нынешних условиях  все это провинциальное цветение не пробьется через стену коммерции.

— Не пробьется. Пока, во всяком случае, нет никаких предпосылок для этого. Года три назад на одном из фестивалей мы познакомились с человеком, который оказался большим нашим поклонником. И при этом у него денег, как у дурака фантиков. Он не занимается музыкальным бизнесом, не знает принципов, по которым тот работает. Но он влюбился в нашу музыку и говорит- скажите на какую кнопку нажать, куда положить или кому дать  эти тысячи долларов чтобы они сработали и чтобы вас стали показывать … Спустя полтора года общения  мы с ним пришли к тому, что нет такой волшебной кнопки, что даже увидев большие деньги музыкальный продюсер на радио или ТВ говорит  волшебное слово «неформат», которое закрывает перед нами все двери…

Отсутствует система. Ну как ты будешь действовать – искать какого- нибудь ведущего на «Нашем радио», чтобы отозвать его в уголок и сказать (переходит на шепот— Авт.): «Ну сколько тебе надо дать, чтобы ты включил нас в ротацию?» Так я знаю, какой ответ получу: «Я тут не главный, пацаны!». Тем не менее, мы, не имея особого бюджета, умудряемся записывать альбомы. У нас есть хороший продукт. Но все это стоит денег. Раньше все друзья писали бесплатно. Сейчас везде практически надо платить. Но при всех негативах жизни в наших странах я, тем не менее, большой оптимист. Может, так и надо. Зато лишние люди не занимаются музыкой. Мне немного жаль молодых людей, которые все еще идут на сцену за славой и надеются схватить Бога за бороду. Да не схватите! Может быть, кому то из них повезет. Но те, кто настоящие- они пришли сюда не за этим и они все равно будут. Очень помогает Интернет — это великое дело. Последний мой альбом выложен там,  и каждый человек может его увидеть и скачать. А Территории 22 там нет. Я при случае посоветую и им там выложить. А там — кто-то кому-то сообщил, поделился и пошло-поехало… Главное- достучаться до слушателя.

«Всегда должна быть кнопка «Скачать бесплатно»

—Очень часто от музыкантов, работающих по контрактам с крупными лейблами,  приходится слышать жалобы на то, что возможность свободного бесплатного скачивания их песен в интернете убивает продажи дисков и это приносит убытки. Нет денег, чтобы организовать концерт, чтобы оплатить студийную работу…

Диски все равно умрут. Это объективный процесс. Я думаю, что рано или поздно этот вид носителей просто отойдет, как в свое время аудиокассеты. Уже сейчас как диски они практически не продаются даже среди людей, которые любят эту музыку. Я вам расскажу такой случай. Года четыре назад я собирался ехать в Ростов с концертом, и мой издатель дал мне ящик с сотней или даже двумя кассет и сказал: «Димыч, мне за него вообще не надо денег. Хочешь — бесплатно раздай, а хочешь – по 10 рублей продавай, на пиво себе заработаешь»…Так и с дисками будет. Это факт. И мы не должны сетовать. Мы должны принимать новую действительность такой, как она есть. И сейчас, конечно, у музыкантов единственным источником доходов осталась концертная деятельность. И здесь, наоборот, доступность записей в интернете может помочь. Чтоб тебя узнали, услышали, и чтобы в итоге больше людей приходило на концерты. Поэтому я негативно отношусь к вот этим кампаниям по борьбе с пиратским скачиванием в интернете. Да хотят люди слушать — пусть слушают!

Мне очень нравится система, при которой выкладывается в интернет альбом и ты можешь скачать его бесплатно, а можешь при этом тут же либо через СМС либо через электронный кошелек одним нажатием кнопки заплатить небольшие, но деньги музыканту. В идеале это то, что надо. Это воспитывает в людях благородство. И когда мы выкладывали последний альбом «Полярная звезда» в интернет, то хотели написать, что деньги будут направлены на то, чтобы выпустить этот диск в физическом виде. Он пока в виртуальном виде существует.

— Расскажите  о «Полярной звезде». 

— Этот  альбом я записывал вместе  с Сашей Владыкиным, баянистом «Калинового Моста» и  его женой Аней «Нюрычем», — это ближайшая подруга Янки, ей посвящена одна из известных янкиных работ «Нюркина песня». Я с этими ребятами  давно знаком. Саша совершенно потрясающий аранжировщик. Аня поет одну мою песню в  этом альбоме.  Еще одну песню мы с ней по куплету по очереди поем, и еще в нескольких она подпевает мне. Вот такая замечательная музыкальная семья, дома у них студия и вот там мы записали этот альбом. Этому предшествовала некая переоценка ценностей. В какой-то момент мне показалось, что в рамках традиционного рока меня все устраивает, творческие поиски завершены. И сейчас вот пришло время музыкальных экспериментов.

— Так все-таки, брать деньги за скачивание  или не брать?

Я в интернете не общаюсь, не спорю ни с кем. Но молодежь на форумах, между собой общаясь, пишет: «Ну а самим-то не стыдно? Мужики-то платят за студию. Ну, нет же бесплатных звукорежиссеров».  И они правы абсолютно. Тебе понравилось, ты скачал музыку, ходишь, слушаешь ее…Ну что ты, обеднеешь от 10 долларов раз в месяц послать? А музыканту — подмога. Ты, второй, третий, глядишь — он уже «отбил» затраты,  и не просто «отбил» — он следующий альбом сможет записать! Я думаю, что это нужно слушателям объяснять. Что мы бесплатно можем вам отдать, но нам бесплатно никто ничего не дает. Надо приучить людей к тому, что жертвовать небольшие деньги любимому музыканту — это в порядке вещей. Но при этом всегда должна быть кнопка «Скачать бесплатно». Если уж совести нет, то бессовестный всегда должен иметь право…Ну, может не бессовестный, а просто денег у человека нет. Сейчас система бесчеловечная.

— То есть, борьба за копирайт до последнего патрона — не для вас?

— Мне изначально было стыдно за божий дар брать деньги. Ты сыграл концерт, выложился по полной — это твой труд. Ты за него получил гонорар. А жить на ренту с записанного 20 лет назад… Я не понимаю этого. Ну, если дают деньги, я возьму, конечно. Но уж так, чтобы прямо бороться за это, кого-то душить за горло, типа «Дай, а то, не дам!»  — это не мое.

 

Беседовал Алексей Блюминов. Фото автора.

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 1 607