Эрик Стенбок «Триумф зла». Тверь, Kolonna Publications, 2005. Перевод Сергея Трофимова, Валерия Вотрина.

Самое прекрасное в литературе зачастую проходит по разряду самого необязательного. Русская литературная традиция с ее навязчивым дискурсом гражданственности («больше чем поэт») часто мешает понять, что книга не обязательно должна что-то отражать или кого-то обличать. Что новелла или рассказ может быть просто очаровательной глупостью, завораживающей нас своей пустой грациозностью.

Такова проза графа Стенбока, современника Оскара Уайльда, оставшегося в его тени. В наши дни граф с его тягой к жизнетворчеству мог бы стать настоящей рок-звездой, но в викторианской Англии он был вынужден скрывать свои многочисленные пороки в уединении. Он был геем, наркоманом, алкоголиком, был склонен к трансвестизму, страдал массой экзотических расстройств психики. Огромное богатство помогло ему выстроить свой собственный мир, в котором он укрылся от ханжеского общества. Граф Стенбок сочинял утонченные декадентские рассказы, пытаясь зафиксировать на бумаге свои грезы, после его ранней смерти родные устрашившись такого литературного наследия, уничтожили почти все, что он написал.

Оставшееся по крупицам собрал и издал британский музыкант и мистик Дэвид Тибет, создатель направления апокалиптик-фолк. Русское же издание текстов графа Стенбока осуществил Дмитрий Волчек, известный ценитель декадентской литературы.

О чем писал граф Стенбок? Сюжеты его новелл просты и незамысловаты, почти все они о красоте и смерти, еще точнее, о красоте смерти. Милые некрофилические баллады, которые хорошо читать во время простуды или абстинентского синдрома. Юный художник топится в пруду из ревности к женщине учителя, изображая на последнем полотне себя в виде утопленника. Учитель смотрит на картину и видит, что юноша нарисовал его лицо в виде отражения на воде. В другой истории дети дарят отцу, одержимому созданием идеального музыкального инструмента, куски собственной кожи для его отделки. Жестокие иностранцы разоряют гнездо альбатроса, а оберегавшая его слабоумная девочка топится в море, гибнет и альбатрос. В конце рассказа кто-то обязательно красиво и утонченно умирает. Опиаты сквозят в каждой строчке, мы представляем эксцентричного отшельника, сибарита и извращенца, обедавшего в гробу жареными павлинами и носившего всюду с собою куклу в человеческий рост.

Если литературное наследие графа Стенбока не дошло бы до наших дней, а сам он остался бы лишь как персонаж исторических анекдотов, известных лишь специалистам – пострадал ли бы от этого большой литературный процесс? Вряд ли. Произведения Эрика Стенбока слабы, вторичны, а к многочисленным порокам графа можно вполне плюсовать графоманию. Жизнетворчество явно перевешивало в нем интерес к литературе. Бодлер писал, что курильщика опиума зачаровывают свободно возникающие образы, постепенно замещая желание писать.

Все это так. Но, черт возьми, как скучна, пресна и уныла была бы наша жизнь без таких книг и без таких людей.

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 1 644