Арсентий Иванович Атоян, культурный герой Луганщины, доцент кафедры философии культуры и религиоведения ВНУ им. Даля, в  своем эссе,публикуемом в рамках проекта «Культурная карта Луганщины», рассуждает о влиянии системы на развитие культуры, о мультикультурализме и глобализации.  

Редакция «Давления света» благодарит Андрея Аношина за предоставленные материалы.

 

Глобализация и культура – тема актуальнейшая. Информационное общество воображает себя вездесущим. В наших условиях зависимого капиталистического развития на периферии, сторонники господствующей системы предаются сетованиям на негодную ментальность, отсталость нравов, «совковые» привычки, недостаточную расторопность, неподатливость людей, — словом, на то, что главным препятствием модернизации страны выступает её народ.

I.

Народ и его культура – следствие пережитой истории, травмирующего опыта поколений. Языки и культуры между собой не воюют, воюют люди, к тому же, в  различной степени усвоившие эти самые языки и культуры. Культура, по-видимому, без претензий на окончательное обобщение, есть то, что остаётся от прежних поколений в наследство новым, а точнее — то, что достойно передачи от человека к человеку. Достойное ценят, но ведь ценят и недостойное! Поэтому всякий разговор о культуре – разговор о подлинных и ложных ценностях.

Что же остаётся? Продукты и способы деятельности. Три кита глобальной системы – рыночная экономика, представительная демократия и культурный плюрализм, – претендуют на роль основ нового глобального порядка. Хозяйство, управление и образ жизни — атрибутивны для любого мироустройства. Но чего только не говорят в пользу глобальности трёх китов!

Главная иллюзия,  распространяемая информационными сетями: всё может устроиться само собой, стоит переключить программу. Вот тут и заело; переключить систему не получается: преступность системы дана сразу и целиком, а культура включена фрагментами и частями. На Западе испытали мультикультурализм – стратегию включения чужих фрагментов в мозаичное целое. В Чикаго строили китайский и итальянский кварталы, их смешение – перспектива такого подхода, но в Нью-Йорке англичане селились среди голландцев, а среди них — остальные. Это и есть город мультикультуры, хотя все рекорды побил Лондон – 360 различных землячеств, но и здесь смешение стало лавинообразным не сразу.

II.

Мультикультурализм – одна из осей современной эпохи глобализации, всё чаще называемой вслед за Жаном-Франсуа Лиотаром эпохой постмодерна. Жизнь в постмодерне – жизнь после современности, в полистилистике культурного коллажа или беспорядочных связей всего со всем. Но сломается ось – перекинется телега.

Сейчас заговорили о крахе стратегии, о возвращении национальных идолов, которые всегда требовали жертв и крови. Появились они и у нас. Идолатрия – штука древняя, и кажется неистребимой. И, конечно, адепты любого идола указывают на его исключительное место в культуре и неизменность служения ему как смысл самой культуры. Так, исключительная роль украинского Пьемонта – Галичины, — столь велика в украинской истории, что её приходится доказывать кулаками и с пеной у рта, как это происходило во Львове некоторое время назад. Вот только неочевидна эта роль для Прованса, то бишь большей части Украины.

Но, мы говорим о другом. О воскрешении опасной риторики. «Бог», «родина», «семья», «нация» — звучат для тронутого обидой сознания привлекательнее рынка, корпорации, информации, индивидуальности. В обществе гордость, что паче чаяния, и предубеждения, что дороже истины, подпитывают комплексы обиженных. Национализм, консерватизм  и либерализм способны на фантасмагорические сочетания. Оранжевые и голубые срывают банк по очереди и мечтают сделать своё чередование у власти основой политической культуры народа.  Но это уже было и надоело, похоже, им самим.

III.

Глобализм и антиглобализм – феномены нового поколения. Глобальное общество обнаружило в 1970 году свой собственный новый глобальный гуманизм. Итальянский промышленник, учёный и меценат Аурелио Печчеи создал Римский клуб и сформулировал три заповеди нового гуманизма: чувство глобальности, любовь к справедливости и нетерпимость к насилию. Чем не евангелие, ведь не хуже прочих? Обменивайтесь идеями, предупреждайте опасности, терпите, и выживание вас не обманет. Прогресс гарантирован системой. Чувствуете глобальность? В ней — жизнь, вне ее – разрушение и нехорошие страны-изгои. Их наказывают. Этого требует культура. Войн теперь нет. Есть операции принуждения к миру. И наёмников нет. Головорезы, обвешанные военной электроникой, похожие на пришельцев из иных миров, именуются не иначе как миротворцами. Они творят мир и не забывают извиниться. Вот ещё 90 мирных жителей по ошибке погибли под бомбами. Ещё раз приносим извинения. Чувствуете нетерпимость к насилию? Если вы настаиваете, можем компенсацию выплатить. На всех, конечно, не хватит, но не забудьте похвалить гуманную миссию системы. Те, кто против системы – плохие парни. Плохие парни всегда проигрывают. Прогресс обеспечен. Спешим выразить солидарность с прогрессом. Вот корабль к берегам арабской страны послали. Из пяти тысяч соотечественников на более развитую родину пожелали отплыть на нём почти… девяносто человек… Родина ждёт вас. Спасибо, тут больше платят…

Чувствуете любовь к справедливости?

Антиглобализм,  манифестированный как ответ на вызовы современности только в 1994 году, является проектом другого варианта гуманизма. Он восходит, без всякого сомнения, к гуманизму Маркса в своих истоках, но прибавляет новые элементы, главный из которых – защита традиционного образа жизни людей, права не жить в глобальном сообществе и не стремится к целям системы, обречённой на смерть, пусть и бесконечно откладываемую. Защита культуры от целей системы – прежде всего борьба со сверхприбылью как механизмом подчинения труда. Филипп Бове, разгромивший «Макдональдс» в центре Парижа, своим бульдозером доказывал, что французам, славящимся своей кулинарией, не нужны гамбургеры из трёх сортов сыра, ибо таких сортов у них 400.

Ещё президент де Голль жаловался, что трудно управлять страной, в которой делают 400 сортов сыра. Но альтернатива разнообразию – стандарт. Мы твердим о европейских стандартах, но что же это за стандарты? Их три или четыреста? Или миллион? Оказывается в этом году их ровно столько, чтобы скорее принять Украину в ассоциированные члены ЕС, дабы похоронить планы таможенного союза, сближения с Востоком и так далее. Полно врать, господа, если вы за европейский выбор, то вы против дружбы на Восток. Как вы себе представляете страну при одновременном членстве в СНГ и ЕС? Тогда членство в СНГ – формальное, но в 1991 народ Украины голосовал за СНГ. Этот выбор может отменить только сам народ.

Прогресс культуры – это не торжество стандартов, а возможность роста и развития людей, их человеческих качеств, разумеется,  при сохранении того, что они ценят и любят, хотят взять в будущее. Вот почему оболванивание при помощи средств массовой дезинформации – часть стратегии глобализации. Старая песня о главном: все хотят жить как на Западе. Это нереально. Необходимо, чтобы Запад и богатые жили как большинство, а не большинство должно жить как Запад и богатые.

IV.

Реалистичные цели – залог достойного будущего. Если хотите, средство от разочарований – реалистичные цели. Но и их недостаточно. Культура – это сфера подлинных потребностей, а не придаток к благополучию. Духовные потребности безграничны и способны актуализировать лучшее в человеке. Отчуждение духа также преступно, как воровство материальных ценностей у честных тружеников.

Прогресс – проблема философская, и потому разрешение проблемы обусловлено мировоззренческими представлениями людей, а сами эти представления вытекают из того, что немецкий философ Ханс – Георг Гадамер называл предпросмотром, или суждением из знаний о целом. Пердпросмотр позиций уже содержит оценочный момент. Зная, что прогрессивно, мы судим о прогрессивности. Так строится герменевтический круг целого и частей.

Возможно ли прогрессивное целое, состоящее из прогрессивных и непрогрессивных частей? Но тогда нужно понимать, что целое не есть сумма частей, а человечество – нечто большее, чем сумма живущих ограниченно данных общностей. Оно включает и трансценденцию за свои пределы. Слишком заумно? Можно и проще. Техника – фантастика! Можем всё: техническая культура, как и информационная, — вездесуща. Известного террориста убили. Могли в плен взять, но ведь чего доброго, что-нибудь не то расскажет. А тут скоро выборы в Америке. Нужны успехи. Суперточные компьютеры вычисляют одного великого арабского лидера – любителя жизни в палатке перед дворцом, – но всё как-то неудачно: то госпиталь разбомбят, то детей и женщин покалечат.

«Непрогрессивная» политическая культура обходилась без правительства, партий, свободы врать за деньги, без контроля транснациональных корпораций и иностранных банков, но, самое страшное, без – о, ужас! – представительной демократии!

Но, как известно «не нужен нам берег турецкий, и Африка нам не нужна…».

V.

Про своих баранов. По чужим документам, между прочим,  пасутся. Болванский, извините, болонский процесс готовит рабочую силу нового поколения для европейского рынка. Чуть тронутая образованием, в меру амбициозная, готовая на любую работу там, где немного больше платят, профессионально дезориентированная,  полуфабрикат в техническом смысле и сирота в культуре – публика эпохи мультикультурализма – настроена бежать как можно дальше от родного очага, ибо формула честного труженика «от аванса до получки» её не устраивает, кажется «совковой». Публика не виновата, не она организовала спектакль. С хозяев жизни за неё спросится по гамбургскому счёту. Богатые заплатят за всё. Но не деньгами. Как водится в истории: собственной кровью, слезами родственников, трудовым потом потомков. Только не скоро ещё это будет. Системе удалось разобщить народ. Даже в реформу олигарха Тигипки верит часть обездоленных, ведь правда, выстаиваемая в очередях, дороже очевидной нелепости предсказаний скорого блаженства.

В условиях плюрализма техника и наука становятся идеологией. Наука способна исследовать каждую конкретную культуру, сравнить ее с другой. Только это очень неудобно для национального самолюбия и любимых комплексов. Наука может показать место людей в историческом процессе и их задачи в нём. Но люди не руководствуются исключительно научными соображениями относительно своего движения в будущее.

Если прогресс зависел бы от ценностей определённых групп, то он потерял бы всякую эвристическую привлекательность. Каждый субъект исторического процесса мог бы считать свои критерии правильными. Но тогда это понятие лишается универсальной значимости. Прогресс становится вопросом моды и стиля жизни, но не вопросом жизни и смерти, каковым он действительно является  в рамках глобальных проблем. К числу последних отнесём те, которые не могут быть разрешены отдельным гением, отдельным народом, классом, социальной группой, страной, цивилизацией, но требуют солидарных усилий всех общностей и большинства людей планеты земля.

Это атомное оружие и атомная энергетика, экологические угрозы, демографический взрыв в отсталых обществах, права человека (не только гуманитарные), распространение опасных заболеваний, международный  и прежде всего государственный терроризм, отсутствие чистой питьевой воды и нехватка продовольствия… Некоторые добавляют к ним девальвацию систем образования, потерю самобытности и увлечение чужими образцами, биоэтические проблемы  и проблемы веротерпимости и свободомыслия, свободы информации, оборота наркотиков и генно-модифицированных организмов, детской смертности и продолжительности жизни…

VI.

Некоторые системные показатели кризиса, такие как военные конфликты, торговля оружием, безработица, дороговизна, бедность и нищета, обеспечение ресурсами, также постепенно переходят в разряд глобальных.

Идеология глобализма обеспечивает выживание системы за счёт народа и его культуры. Она беспощадно отбирает только жизнеспособные элементы, ценные для воспроизводства человека определённого типа. Это частичный человек, верящий, что живёт и работает исключительно для себя. Атом, отделённый от общности, которую он полагает несуществующей – индивидуалист, обожествивший Я своих потребностей.

Но есть и другой тип, человек народа.  Человеку из народа говорят: «А ты пойди, поработай на хорошую фирму… Глядишь, в люди выйдешь!». Человек из народа знает  цену предложению: « На кого работать? На этих? А что они будут делать, когда я буду на них работать? Спасибо, я уж лучше в первую попавшуюся контору пойду…».

Слышу недоумение: «Он бездельников защищает!» Человек не обязан обогащать накопителей, воров, мошенников, иуд, жлобов и козлов – словом,  хозяев жизни. Может, но не обязан. Вот почему им нужен такой темп и тип работ, чтобы не было возможности даже на перекуре подумать: «А на кого собственно я работаю?» Народ Украины вынужден кормить два правящих класса, как некогда народ Англии кормил старое и новое дворянство.

Первый класс, заинтересованный в гибели культуры, это нувориши – новые богачи, большей частью с уголовной хваткой, обладатели чужой приватизированной собственности, которая даёт шанс на власть, а, благодаря ей, и  на прибавочную собственность. Их можно условно обозначить как мародёров приватизации. Второй правящий класс – номенклатура, обменивающая властные возможности на возможности обогащения, которые снова дают прибавочную власть.

VII.

Власть – это антикультура, отрицательный отбор,  селекция негодяев. Правда, сами они ничего сделать не умеют и только поэтому в высоких коридорах всё ещё попадаются хорошие и достойные люди. В большинстве же  это чины службы, бывшие комсомольские, профсоюзные, кооперативные и прочие работники с заброшенными партбилетами.

Этот класс условно можно назвать ренегатами КПСС. Ядро составляли именно крупные партийные руководители или их дети.  Представительная демократия в парламентском варианте у нас не прошла, ибо для этих людей она — слишком мудрёная. Хотя, нет худа без добра. От президентской республики легче перейти к власти народа посредством самого народа. Нужно только дождаться полной компрометации буржуазной демократии зависимого образца.

Тут есть прогал, просека в будущее. Это не за горами. Власть мародёров и ренегатов не может быть устойчивой. Возвращение к старой конституции левые могли бы взять за образец правового хода прежних реальностей – отступить законодательно к марту 1991 года и признать частично незаконными все последующие акты власти. Это, конечно, ирония, но логика реванша может быть и сарказмом: вашим путём в нашу страну…

Признайтесь, господа, что за двадцать лет не создано другого общества и наше прошлое находится рядом. А раз так, то оно может потребовать своей доли в культуре эпохи глобализации.

Помечтаем? Отвергнем как ложные ценности рыночной экономики, представительной демократии и культурного плюрализма. Введём в наличный культурный оборот элементы планового регулирования национализированной собственностью (никакое возрождение Украины невозможно без национализации олигархического капитала, причём безвозмездной), непосредственной демократии низовых советов, чьи делегатские собрания смогут сформировать органы федеративной власти.

VIII.

Украина не может выжить как унитарное образование, ибо ни один регион не должен навязывать центру или другому региону свои особенности культуры, в том числе и политической. Сформируем проект перехода к новой модели материальной и духовной культуры на основе открытого революционного процесса.

Знаю, что мы сегодня далеки от такого процесса, а потому у нас нет и настоящей левой политики и политиков (иногда складывается ощущение, что одна Н.В. Витренко воюет за весь левый спектр, но я шучу, просто она  единственный подлинный народный политик), нет единства в левом лагере, не сложились предпосылки для образования Единого Левого Фронта Освобождения, который открыл бы возможный путь приобщения народа к подлинной политической культуре народовластия, — соуправлению с государственностью и самоуправлению на основе возрождения низовых советов и их контроля над всеми сферами материального производства и управленческой деятельности.

Украинскому народу даже не нужно открывать заново формы народовластия: они ему известны из собственной истории. Диктатура пролетариата как нельзя кстати обсуждалась про подготовке нового программного документа самой крупной левой партии. Исторически приемлемая форма – всевластие советов, к сожалению, недолго господствовала в отечественном революционном процессе, но только этими тесными вратами можно войти в новую, не глобалистскую,  историческую эпоху.

IX.

Крах зависимого капитализма неизбежен. Не зная дат и канунов, мы всё же должны держать порох наготове, чистить оружие, проверять точность цитат классиков, учиться и учиться теории. А когда начнётся, они ответят за всё. Хозяева жизни должны знать, что они не нужны в справедливом обществе. Пусть уходят. Не на другую работу, не в отставку, не на пенсию, а к чёртовой матери, в политическое небытие, в эмиграцию, на эшафот и не знаю ещё куда – история подскажет.

Наша политическая культура — культура левого единства, — критика оружием. Разумеется, в широком смысле слова «оружие», разумное вооружённое вторжение в историю, изменение глобальных контекстов на контексты выхода из плена и морока заёмной мудрости евростроителей и денег МВФ на свою собственную дорогу, на которой с нами будут друзья, союзники и попутчики, огромное народное большинство, народы мира и целые континенты тех, кто не хочет жить престижно, богато и нагло, а лишь с благосостоянием, достоинством и культурой.

Проблема культурного развития человека сегодня – это проблема смены социально-экономической системы и государственного строя зависимого капитализма, высвобождение из цепких объятий развитого европейского монстра и его заокеанского партнёра. Левые — не паноптикум, как нас часто представляют в средствах массовой дезинформации. Современная левая политическая культура – это защита человека труда, прав народного большинства, его образа жизни, антимонополизм,  антиамериканизм, антиглобализм, интернационализм и новый социалистический выбор. Мы знаем, что принципы важнее, чем их отражение в массовом сознании. Пелена падёт,  истина обнажится: или левое единство, или молодчики, кричащие «Хайль».

Народ в этом вопросе разберётся в соответствии с уровнем культуры.

 

Для справки:

Арсентий Атоян

Атоян Арсентий Иванович, 1958 года рождения, член Философского Монтеневского общества, доцент кафедры философии культуры и культурологии Восточноукраинского национального университета имени Владимира Даля, доктор философских наук, автор книг: «Социомаргиналистика» (1999), «Ультралевые. Опыт социального конфликта» (в соавторстве с О.Н. Атоян, 2001), «Истоки и начала философской культуры» (в двух томах, 2002), «Универсальный человек в ибероамериканской эстетике» (2007) и других научных работ. Сфера научных интересов: теория и история социальных движений, социальная философия и эстетика, латиноамериканистика.

Культурная карта Луганска – это исследовательский проект, направленный на проведение анализа ситуации и выявление перспективных направлений развития культуры в Луганском регионе. В рамках этого проекта осуществляется анкетирования представителей различных аудиторий и проведение фокус-групп при участии менеджеров культуры из Украины, Европы и Мира.

 

Среди ожидаемых результатов проекта:

 

– Налажена работа между различными аудиториями, принимающими участие в культурном процессе;

– Выявлены возможности и потребности участников культурного процесса;

– Разработка рекомендаций для улучшения работы государственных органов в сфере культуры;

– Предоставление актуальной информации о существующих субъектах культурной жизни Луганска;

– Усиление участия общественности в принятии решений и выработке культурной стратегии Луганска.

 

Инициатива по созданию культурной карты Луганска реализуется Литературной группировкой «СТАН» (Луганск) совместно с Центром культурного менеджмента (Львов) и ОУНБ имени М.Горького (Луганск) при поддержке Европейского культурного фонда (Амстердам), Луганского областного центра поддержки молодежных инициатив и социальных исследований, Управления по делам семьи, молодежи и спорта Луганской областной госадминистрации.

 

Эксперты проекта: Eileen Kelly (США, Флорида), Татьяна Кузьменко (США, Вашингтон).

 

 

 

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 1 046