Роман Шмараков

Кристоф Рансмайр

Кристоф Рансмайр

По многочисленным рекомендациям я взялся знакомиться с Кристофом Рансмайром, начав с «Болезни Китахары», вышедшей по-немецки в 1995 году, а у нас – в 2002.


Роман написан на горациевскую тему: caelum, non animum mutant. Дело происходит в альтернативной Германии после Второй мировой войны: есть победившая Америка, но в ней пожизненно правит Верховный судья Линдон Портер Стелламур; война с Германией закончилась, но с Японией затягивается на тридцать лет и кончается ядерной бомбой, сброшенной на город Нагоя; Германия ни разу не названа – действие происходит в местечке под названием Моор, должном сосредоточить в себе судьбу страны. Моорская каменоломня, где добывали зеленый гранит, в военную пору держалась трудом политических узников. Моор стал концлагерем, и за это по окончании войны он наказан: победители демонтируют железнодорожную ветку, шедшую к селению, и на несколько десятилетий Моор – холодные скалы, холодное озеро и скудеющая каменоломня – оказывается изолирован от всего мира. Огнестрельное оружие здесь запрещено; машины не обновляются, и чем дальше, тем глубже Моор скатывается из железного века в каменный.


Сюжет, насколько он есть, образуется ворочающимся с боку на бок треугольником: Амбрас (бывший фотограф, во время войны подневольный рабочий каменоломни, а теперь ее управляющий, единственный в этих местах, кто вызвал доверие оккупационных властей), Беринг (местный кузнец, а потом телохранитель и доверенное лицо Амбраса) и Лили (женщина, занимающаяся контрабандой и находящаяся, как можно понять, в сложных отношениях с Амбрасом и Берингом). Катастрофой для местного населения оказывается закрытие каменоломни из-за истощения залежей. Но в мире, оказывается, есть еще одно подобное месторождение: в Бразилии; всё оборудование из Моора (скалы которого теперь станут полигоном для американской армии) отправляют туда, за Атлантику, а сопровождающими едут, разумеется, Амбрас, Беринг и Лили. Через двадцать страниц после прибытия в Бразилию Амбрас и Беринг погибают (описанием их трупов открывается роман, поскольку автор честный человек и не хочет никому внушать иллюзий), именно оттого, что продолжают быть в Мооре, который они привезли с собой как одержимость; Лили уцелевает, видимо, потому, что у нее с Моором связано меньше.
Болезнь Китахары, которой страдает Беринг, притязает быть центральным символом романа – тем самым «духом», от которого нельзя уйти. Как объясняет Берингу санитар с симптоматической фамилией Моррисон, это слепое пятно на сетчатке, появляющееся у людей, которые слишком долго и слишком напряженно смотрят на одно и то же, – у снайперов, у пехотинцев. Вместе со взором перемещается черное пятно, разъедающее реальность. Физически Беринг излечивается, но тем уверенней болезнь Китахары приобретает метафорический смысл: и Амбрас, и Беринг неотрывно глядят в свои воспоминания. Рансмайр намеревался показать, как Моор настигает их там, куда они от него бежали. Однако это «там, куда» осталось в романе совершенно не прописанным. Надо было создать мир, соразмерный покинутому, чтобы дать черному пятну пожрать его, – между тем «бразильский логос» занимает круглым счетом 7% романного объема и выглядит бессмысленным привеском к громадной и неподвижной панораме Моора. Новая любовь Беринга, Муйра, возникающая за 20 страниц до конца романа, чтобы стать субститутом Лили и вытеснить ее из развязки, не просто скомканно написана, но совершенно hors la loi. Развязка выглядит немотивированной, поскольку для катастрофы не создана среда: падение Амбраса и в особенности выстрел Беринга кажутся непозволительно случайными для романа, трактующего о разных видах принудительности.
В целом я назвал бы этот текст хорошей школой чужих ошибок, выступая, однако, за решительное сокращение аудиторных часов: четыреста страниц ради того, чтоб научиться чувству пропорций, – это многовато.


Напоследок я хочу сформулировать ощущение, вызванное «Болезнью Китахары» и укрепленное «Последним миром». Меня отпугивают художественные миры, исключающие, как недозволительную ошибку, даже мимолетное ощущение уюта. Я не доверяю создателю вселенной, которая не предлагает ни мне, ни своему коренному населению ничего кроме бесплодных полей, выстуженных комнат, погибших отношений, больных коров и ржавого железа, и хочу прославить старомодную прямоту Диккенса, знавшего, что первым делом надо протопить очаг и вырезать что-нибудь комическое из золотой фольги. В особенности меня отталкивает, когда в новой Европе такие опыты производятся людьми, делающими в своей области успешную карьеру. Притязания репетировать Апокалипсис за утренним кофе, который подает официант со словами: «Как обычно, г-н Рансмайр», кажутся мне нечестными – относитесь к этому, как хотите.

roman_shmarakov

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 1 879