Всяческий «вещизм» невероятно популярен в современной гуманитаристике. В приладке с темой «феноменологии потребления» он стал фактически современным самоописанием западного общества.
Тема развернута для всех целевых групп — Бодрийяры с Латурами для «продвинутых», Бегбедеры с Уэльбеками для «толпы».
Действительно немного пресно смотреть на «социальное» как на состоящее из сплошных людей, забывая о том, что вещи давным-давно живут активной общественную жизнью, взаимодействуют с нами, разговаривают с нами.

Кто-то из «франкфуртов» (Хоркхаймер?) сказал, что фетишизм одушевлял вещи, а капитализм овеществляет души. Немного устаревшая информация по капитализму — он опять одушевляет вещи (достаточно разглядеть, какими живыми предстают перед нами вещи в рекламных роликах).
Мир при этом становится все более и более детским — ведь это для детей игрушки живые, да и вообще жизнь скрывается в вещах. Вещи помогают избавиться от возраста. Возможно, они отменят возраст совсем. Вещи помогают как-то иначе решать вопросы, связанные со смертью, которые до этого решались либо в формате «бог жив», либо в формате «бог мертв». С вещами все иначе. Нам нравится, что мы можем переживать вещи, то есть жить дольше, чем они (не понравилось — выбросил). Страшно, что какие-то вещи переживут нас.
И есть серьезное подозрение, что пресловутый идеал «свободы, равенства и братства» реализуем только в мире, состоящем из вещей. В отношениях между человеком и вещами.

Но мне вот одно интересно. Вся эта «феноменология потребления» как самоописание современного Запада — в философии — как-то подключает тот момент, что все потребляемые вещи произведены в Китае.
Все, что потребляет Запад, что волновало интеллект Бодрийяра, производится в Китае.
Бодрийяр включал «тему Китая» в свои темы?

langobard

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 1 297