«На Западе новые переводы одного и того же произведения
появляются регулярно,
в России же подобная практика не принята».

Вот потому мы и имеем половину (и хорошо, если половину) Античности в таких переводах, которые иначе как квадратно-гнездовыми не назовешь. Сколько раз я это слышал: «Ой, а зачем вы перевели «Похищение Прозерпины» — есть же перевод Рабинович», «А зачем «О смертях преследователей», ведь перевел Тюленев» и т.п. Вне зависимости от того, как перевели Рабинович и Тюленев (последний случай лежит совершенно по ту сторону добра, зла и учебника Покровской — Кацман для заочных отделений), — НОВЫЕ ПЕРЕВОДЫ ЕСТЬ НОРМАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ ВМЕНЯЕМОЙ КУЛЬТУРНОЙ ТРАДИЦИИ.

А. Ливергант, который «всегда с подозрением отношусь к попыткам заново перевести книгу, у которой уже есть первоклассный, ставший классическим перевод«, мог бы вспомнить, что во времена Гнедича был классический перевод «Илиады», выполненный Ермилом Костровым, а ко временам Лозинского переводов «Божественной Комедии» было столько, что ими капусту можно было гнетить, и один другого классичнее — что Мина, что Минаева.

Но нет, нормальная культурная работа на благо языка — это не про нас, у нас каждый перевод будет сиять апокалиптическим глянцем, лишь бы в нем числительные правильно склонялись. Мы невзыскательны. И в то время как уважающие себя национальные культуры располагают пятью-шестью переводами «Утешения Философии», мы будем до второго пришествия Христова утешаться переводом Уколовой — Цейтлина, где стихи переведены так, что поневоле убеждаешься: вот оно, подлое эхо переселения народов!

Разозлили, в общем.

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 1 107