Роман Шмараков

…раньше поэты перебирали первые попавшиеся сказания, теперь же лучшие трагедии держатся в кругу немногочисленных родов — например, об Алкмеоне, Эдипе, Оресте, Мелеагре, Фиесте, Телефе и других, кому довелось претерпеть или совершить ужасное.

Раньше я думал: вот если бы что-то подобное произошло в фантастической литературе. Дальше мысль не шла, я просто наслаждался тем, что казалось мне забавным. В самом деле, представьте. Какой-нибудь, условно говоря, Сидоров написал космическую оперу страниц на девятьсот с приличными случаю картинками. Где-то на ее пухлых просторах затерялся эпизод семейной драмы, разыгравшейся в системе ? Насоса. Некий Гм’Оо убил свою невестку из подозрения в неверности, а его сын, ради которого Гм’Оо старался, не умел оценить этого благодеяния и наслал на отца местных Фурий (следует живописная картина, машинально украденная Сидоровым из девятой песни «Илиады»), которые там известны, допустим, под именем Неумытных Контролеров. Контролеры наваливаются на отца с задней площадки, он очищается клятвой у алтарей, сын, упорствуя в неприязни, убивает свою молодую мачеху, сочиняя от ее имени предсмертную записку ругательного содержания, а дальше происходит много такого, от чего ? Насоса, этот оранжевый гигант мощностью 14,8 лошадиных кандел, заволакивается мраком, идет вспять и совершенно перестает наблюдаться в феврале в южных районах России, где его так любят и ждут.

Кажется, я увлекся. Дело-то, в общем, не в этом. Так вот, у Сидорова это был эпизод, более или менее проходной, потребный лишь для широкой картины местных нравов. А дальше происходит вот что: все, буквально все фантасты в дальнейшем разрабатывают лишь этот эпизод нетленной оперы Сидорова. Почему они так поступают — неважно. Может, им приказало Центральное Правительство под страхом расстреляния, а может, по велению сердца, которому, как известно, нет закона. Суть в том, что огромные объемы геморрое-часов тратятся в дальнейшем на сочинение романов, повестей и мелких форм, где на все лады уточняются детали, сочиняются психологические мотивировки, сцены узнавания, ставятся и низвергаются проблемы теодицеи, взаимоотношения полов и бытовой гигиены - и всё это на материале одной печальной истории несчастного семейства Гм’Оо, с тщательным сохранением основных контуров сюжета и его соотнесенности с миром, где живут, мыслят и страдают разнообразные альфа-насосцы и насоски. Можно примерно прочертить идейно-художественную эволюцию этого заповедника, но любой, кто минимально знаком с историей аттической трагедии, сделает это без меня. Меня серьезно мучает один вопрос: до какого момента мы можем считать продукцию этого рода относящейся к фантастическому жанру — ведь очевидные фантастические аспекты всех дальнейших произведений будут принадлежать не их авторам, а Сидорову? Что в случае такой эволюции будет принципиально отделять фантастику от психологического, нравоописательного, политического, философского романа, если оговорить для чистоты опыта, что «фантастический роман» и любой другой роман суть недиффузные вещи и нельзя быть и тем и другим одновременно?

roman-shmarakov

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 803