Эдельберта

Да, чародеи и злонравные монстры тоже присутствуют в средневековых страшилках. Но их жанр почти никогда не подразумевает доступность и желанность для человека черной магии Магия всегда существует как-то отдельно, по другую сторону линии фронта.

Николай Ласточкин

Предыдущая статья была посвящена теме колдовства в Западной Европе. Я писала, в частности, о том, что с конца 15 в. в Европе возрос интерес к колдовству — много стало желающих колдовать. Меня поправили и дополнили: в 16 веке совершился перелом, и черная магия перестала быть чем-то, что по другую сторону линии фронта.

А что же у нас, в России?
Была ли когда-нибудь черная магия для нас желанна? Оказывались ли мы с ней по одну линию фронта?
Или мы отмахнулись от сверхъестественного — и нашим уделом стал голый рационализм?
Есть такая любопытная книга — «Мифологические рассказы русского населения Восточной Сибири.», Новосибирск, «Наука» 1987. Она включает былички, собранные фольклористом В.П. Зиновьевым в период с 1966 по 1982 год. (Быличка — рассказ из области устного народного творчества, основанный на народных верованиях и при этом не утративший особенностей «свидетельского показания» (Э.В.Померанцева).)
Несколько наиболее типичных быличек из раздела «Ведьма» этого сборника я и хочу представить вашему вниманию — в качестве информации к размышлению.

…А для нас магия — по-прежнему за чертой. Мы с удовольствием рассказываем за чашкой чая истории о колдунах и ведьмах друг другу — и заезжему ученому горожанину, если вдруг завернет на огонек. Нам по-прежнему не нужны ни их сила, ни их власть.Мы не завидуем колдунам. И не боимся их.

Былички

У нас как-то меж старухами спор зашел. Одна и говорит:
- Я могу и на редьку хомут надеть [порчу навести - Э.].
Взяла редьку. Кого уж она там пошептала — только на редьке кругом, кольцом почернело. Ну и надела.
Эти хомуты и на животных, и на людей, и на вещи надевать могли, лишь бы имя знал.
Это все у нас папа рассказывал.


…Это мне свекровь рассказывала. Один женился, а его мать невестку не полюбила. Невестка в положении ходила. Пришло время рожать, прилетают сороки (вещейки, которые в сорок превращаются и залетают в печную трубу, поэтому трубу всегда надо на ночь закрывать). Ну вот, они прилетели, усыпили невестку и вытащили ребеночка, <…> а потом сами-то улетели. Утром невестка просыпается — тяжело ей что-то очень, тяжело и живота нету. А старухи, которых она спрашивала, сказали ей, что она трубу не закрыла к ночи, сороки прилетели и унесли… Первого ребенка так, и со вторым така все свекровь подстраивала, она же же история. Это все свекровь подстраивала, она же невестку-то сильно не любила.
…Третья беременность была. Она плачет и просит мужа не уходить, боится, дескать. Он грит ей:
- Ложись и спи. Не бойся, я приду, чтоб меня никто не видел, и спрячусь.
Пришел, спрятался под койкой, зарядил ружье и лег там. Пришло время, двенадцать часов ночи. Прилетают эти сороки. Перва подходит свекровка и начинат… И огонек уже на шестке развели. Сын, как только она вытащила ребенка (он еще живой был), подстрелил ее. Те сороки-вещейки-то вылетели, а ее он убил.
Так и сохранили третьего ребеночка, самого последнего.

У нас механиком здесь Миша Димов. <…> Он как-то ко мне забегат и смеется, значит. Мужик токой здоровый.
- Данила, ты знаешь у нас Розаниху-то?
Я говорю:
- Знаю. — (Старуха).
- Она колдунья.
Я, мол:
- Откуда ты знашь?
- Испытал, — говорит.
Я ему:
- Дак чем ее испытать-то надо?
- А мне, — говорит, там один старичок: «Вот если кто колдун придет гостить, ты, говорит, возьми ножницы в порог воткни. И он не уйдет, пока эти ножницы не вытащишь». А я, — говорит, — захожу домой, на обед приехал. Ага, Розаниха сидит. А слыхал, что она колдунья-то. Я, — говорит, — потихоньку у Шуры там ножницы (у жены) взял и в порог воткнул. Воткнул и забыл. И это… Уехал опять на работу.
Это в четыре часа. Он до шести часов работал. Приезжаю, она, говорит, сидит. А это… Жена-то, Шура-то, говорит:
- Старуха-то сдурела ли, ково ли? Одно ревет: «Отпустите меня!» — да и только. А я ее че, привязала ли че ли?!
Он потом:
-Я, — говорит, вспомнил: <…> да ить я ножницы-то не убрал. Только, — говорит, их выдернул, так она — только задница мелькнула — убежала.

…Я только приехала в сорок седьмом с мужиком. Девчонке три месяца всего было. А она моему мужику как-то родня приходилась через втору бабу-то. Она моего мужика-то, жена, не дождалась, взамуж вышла, а он меня сюда привез. Невестке в отместку сделал. Ну вот. А я ее вообще боялася: она на меня еще хомут накинет или еще че-нибудь.
Ну, вот она умерла. Хоронить надо ее. А еще наперд она хворала, меня заказала. Прихожу:
- Ты мне, девка, дуй-ка ты мне в ухо. Вот сюда в ухо дуй.
Я говорю:
- Бабушка поче дуть-то? Ну ладно, Я сейчас на двор схожу, потом приду тебе надую-то в ухо.
И убежала.
…Вы, молоды, ничего не знаете сейчас…
Потом пришла стара бабушка, стала рассказывать:
- Вот хорошо, что убежала, а то бы в ухо дунула-то, и все черти вылетели, на тебя бы все перешло, а ты бы и не знала. Ты помирала бы тяжело, а она бы спокойно умерла. Вот зачем она заставляла тебя дуть в ухо.
Ну ладно. Вот теперь ей пришло время помирать-то, а она на стены лезет, везде ползат, бегат, страшно раскосматилась вся, все одна Но все же она пропала… нет, не пропала. Вот крест не… до тех пор, покамест не залезли ей этот князек [конек крыши - Э.] не разобрали, не сбросили — вот тогда она и кончилась…

edelberte

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 1 440