9 мая 2007 г

Есть на свете зануды, которые не могут коротко и просто поздравить друзей с праздником, не вдаваясь в длинные спичи. Я, с возрастом, тоже пополнил собой ряды этих отравителей радости. Сегодня, на мой взгляд, главный светский праздник года и я хотел бы поздравить всех своих читателей; но было бы нечестно утаить от вас, с чем именно я поздравляю. А посему, еще немного текста под катом.

Мое отношение к девятому мая эволюционировало следующим образом. В детстве этот день был для меня годовщиной победы в Великой Отечественной Войне. Иначе говоря, я придерживался официальной версии. Потом я немного подрос, и мне показалось, что праздник не даром называется Днем (не уточняем какой) Победы. Это праздник Победы вообще, Победы, как таковой. Предположительно народной, то есть, коллективной, но возможно, и индивидуальной тоже. В этот день мы напоминаем себе о том, что способны побеждать. Это была хорошая легенда, она придавала празднику особенный привкус.

Сейчас я думаю по-другому.

Есть тема, на которую я непременно напишу, если Бог даст. Но на тот случай, если Он почему-то не даст, или я сам облажаюсь, я сейчас сделаю коротенький набросок. Тем более, что день подходящий.

Всякая религиозная этическая система содержит в себе два необходимых элемента. Это понятие о милосердия и понятие о справедливости. Некоторым образом, оба они трактуют Благо, но по-разному. Милосердие есть свободное Благо, не сообразующееся с порядком и мерой. Справедливость есть действие, не обязательно благое, восстанавливающее меру и порядок. Человеку свойственно горячо любить обе эти ценности, и страдать, чувствуя недостаток любой из них. Оказавшись в месте, лишенном милосердной любви, или там, где нет справедливости, мы не можем быть счастливы.

Неприятный парадокс заключается в том, что между этими столпами этики есть глубокое противоречие, препятствующее их одновременному утверждению. Ибо милосердие, очевидно, несправедливо, а справедливость, зачастую, немилосердна. Поэтому человек (или Человечество), взрослея и совершенствуясь, рано или поздно оказывается перед необходимостью отдать предпочтение какому-то одному из двух столпов, выбрав его в качестве основного. Второй, в таком случае, должен отойти в тень и не мешать первому.

Итак, основной вопрос религиозной этики формулируется следующим образом: «Какая добродетель имеет более высокий приоритет: милосердие или справедливость?». Каждая религия должна ответить на этот вопрос даже не один раз, а два: применительно к своему божеству (или, в отсутствии такового, как в буддизме, к Высшим законодательным силам, типа кармы) и применительно к человеку. Получаются два ответа, позволяющие разбросать все религиозные этики по клеточкам таблицы 2 * 2.

Человеку заповедано милосердие Человеку заповедана справедливость
Бог скорее милосерд Христианство Иудаизм
Ислам
Бог скорее справедлив Буддизм
Индуизм
Джайнизм
Конфуцианство
Зороастризм

На мой взгляд, особенных комментариев эта таблица не требует.

Секуляризация христианского мира привела к тому, что господствующая в Западном обществе мораль, соответствующая левой верхней клетке таблицы, лишилась выдаваемого религией мандата. Европеец конца XIX века внезапно почувствовал себя обитателем добренького, но в высшей степени несправедливого общества. Христианство постепенно уходило со сцены, на его место приходили родственные, но с очевидной гнильцой, моральные ценности современного мира. Они унаследовало от предшественника пренебрежение справедливостью, а вместо христианского милосердия подставили уродливый протез. Впоследствии это сочетание мягкости и несправедливости становилось все более явственным, что не могло не породить ответную реакцию — и она не замедлила себя ждать.

Нехватку правды, в условиях относительной всеобщей гуманности, одним из первых прочувствовал Ницше. Для этого нужно было обладать незаурядным нюхом, который у Ницше, безусловно, был. Ситуация Веймарской республики, с одной стороны, переживающей неправедности раннего яростного капитализма, и, с другой стороны, страдающей от последствий несправедливейшего Версальского мирного договора, вызывала еще больший протест против традиционных ценностей.

Этот протест должен был быть оформлен какой-то идеологией, для которой весьма желательным было бы наличие древних и внушающих уважение корней. Уставшему от диктата милосердия бунтарю следовало искать эти корни в правой нижней клетке изображенной выше таблицы. По вполне понятным причинам культурологического характера, конфуцианство не очень-то подходило. Так возникло то, что я называю идеологическим проектом «Заратустра». Он стартовал вместе с «Так говорил Заратустра» Ницше, и был блестяще продолжен идеологом Третьего Рейха А. Розенбергом (а впоследствии и прочими).

Проект этот никогда не был оформлен в виде конституции или манифеста. Он не является религиозным и даже национальным движением. Активисты проекта, действительно, использовали элементы древнеиранской мистики и обращались к личности авестийского пророка за моральным примером. Причиной тому, как было сказано выше, явилось отсутствие других примеров для подражания среди религий, отдающих предпочтение справедливости, а не милосердию. Тем не менее нельзя считать «Заратустру» возрождением зороастризма. Целью проекта является перетаскивание Западной цивилизации из левой верхней клетки изображенной выше таблицы в правую нижнюю, в царство абсолютной справедливости. Этот вояж, по дистанции превосходящий межгалактический перелет, приведет к тому, что большая часть современных проблем станет совершенно неактуальными, зато появятся другие, доселе невиданные. Революционная смена этической парадигмы превратит людей в инопланетян.

Заратустра умер, но «Заратустра» жив. На него работает русский националист Константин Крылов (по совпадению, действительно являющийся зороастрийцем). К нему примкнули удивительные славяноязычники, чья буйная историческая фантазия должна вызывать зависть даже у акад. Фоменко. На этот же проект трудятся марширующие в эсесовской форме бравые эксгуматоры-эстонцы, которых мы, по выражению Крылова, должны «ненавидеть и завидовать». Бородатый пророк представляет собой огромную опасность для постхристианского мира, постольку, поскольку самое громкое его предприятие, гитлеровская афера, было проинтерпретировано исключительно в терминах нацизма и мировой экспансии, а универсальный реформаторский пафос остался в глубокой тени. Однако мы знаем, что Заратустру можно победить. Именно это сделали наши деды в 1945 году.

Кажется, мой скетч несколько затянулся, однако, дело того стоило. Совершенно по-разному звучат поздравления с победой над давно почившим и не собирающимся воскресать врагом, и поздравления с победой над все еще живым и очень опасным противником. Победа сорок пятого года — это не последняя победа, которую придется одержать в битве с «Заратустрой». Но это предмет нашей законной гордости, и залог дальнейших свершений.

Сегодня — единственный день в году, когда я посылаю к чорту свое любимое «мои дамы и господа». С Днем Победы, товарищи!

schwalbeman

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 1 205