Армен Асриян

Есть у Солженицына одна бесспорная литературная заслуга, упомянуть которую кроме меня, похоже, некому.

Когда-то, довольно давно, писал я об особой породе писателей-баталистов – «спасителях войн». У каждой войны – свое лицо и если не найдется писателя, который сумеет это лицо разглядеть — потомки никогда эту войну не поймут. И никогда не знаешь, кто будет этим спасителем. Испанскую войну сумел описать в своем абсолютно лживом, но гениальном «Испанском дневнике» палач Испании Михаил Кольцов, а бывший там же Хемингуэй писал романтическую лабуду, никакого отношения к реальности не имеющую, вроде «отмывания собственной мочой следов ружейного масла на руке…»

В русской литературе практически нет полноценной баталистики. Причины достаточно банальны. Слишком рано – по сути, в преддверии полноценного расцвета – дворянская литература была растоптана разночинцами. Тогда же погибли ростки литератур других сословий, о возможности которых, в частности, намекают Алексей Кольцов и Александр Островский… Есть подозрение, что при нормальном ходе событий к концу XIX века в России должна была произойти городская культурная революция, вроде случившейся в Японии веком раньше, в период Гэнроку – с расцветом разносословных культур и как следствие переходом в разряд «высоких жанров» очень многого, что поныне прозябает в качестве «народных промыслов»…

Однако беглые поповичи оставили после себя только выжженную пустыню «интеллигентской литературы». Позднейшие одинокие бойцы вроде Сухово-Кобылина, Бунина и Гумилева или внутриинтеллигентского партизана Чехова уже ничего не могли изменить…

А в «интеллигентской литературе» баталистике вообще нет места. Во-первых, потому что как правило баталист обязан быть свидетелем и участником описываемых событий – умение ощутить и передать лицо войны по архивам и документам  талант настолько редкий, что практически может не приниматься в расчет. Интеллигенция же, претендующая в конечном итоге на дворянские привилегии, но яростно отрицающая дворянские обязанности, воевать не любит. Посылать на войну людишек попроще – это да, это с удовольствием. А вот сами – нееет! И баталистика вытесняется в область «низких жанров» – туда, к фантастике, детективам… В литературу «для простых». И приходят туда в лучшем случае люди честные, но малограмотные – вроде Пикуля, а в худшем – откровенное жулье, столь же малограмотное, но делающее откровенный гешефт на патриотическом дискурсе. В итоге русская баталистика уже в советское время обретает черты литературы хоть и ненаучной, но зато вполне фантастической – и сохраняет их по сей день.

Не случайно жанр начинается с «Севастопольских рассказов» (военные очерки Дениса Давыдова – это, все же, собственно «военная литература» – то есть адресованная в первую очередь профессионалам) – с гениального описания войны, в которой Толстой участвовал сам. И так же не случайно, что «Война и мир» не просто не имела никакого отношения к подлинной войне 12-го года, но и выполнила функцию могильной плиты для этой войны – кто же возьмется за попытку описать ее по настоящему после «самого Толстого», да еще по необходимости противореча ему чуть не в каждой детали…

Вот собственно, кажется, ПОЛНЫЙ ПЕРЕЧЕНЬ русской баталистики:
1. Толстой, «Севастопольские рассказы».
2. Сергеев-Ценский, «Горячее лето».
3. Булгаков, «Белая гвардия» (даже сегодняшняя куцая версия).
4. Фурманов, «Чапаев».
5. Кольцов, «Испанский дневник».
6. Солженицын, «Август 14-го».
Это все. Больше пока ничего нет – и вроде не предвидится… И каждое из этих произведений драгоценно именно потому, что нет и не предвидится.

Да к тому же в этом списке числится одна из величайших трагедий русской литературы – «Белая гвардия». Булгаков, родившийся с ясной и четкой функцией — написать многотомную эпопею о гражданской войне, сам прекрасно понимал цену своей трусости – когда к гениальному первому тому наспех прилепил высосанную из пальца концовку. Почему и писал всю оставшуюся жизнь развернутое самооправдание в виде «Мастера и Маргариты». А место неслучившейся эпопеи заняло мутное «Хождение по мукам» и прочая макулатура жуликов помельче. Полноценная же «Белая гвардия» должна была стать образцом и вершиной жанра, занять место претенциозной «Войны и мира». Ее отсутствие — это чудовищное зияние, мы можем только смутно догадываться о подлинных масштабах потери… Может быть, даже события ранних девяностых а мире, где написана «Белая гвардия», протекали бы несколько иначе.

А о первой мировой у нас только и было, что «Горячее лето» – посвященное исключительно Брусиловскому прорыву. Все остальные шесть или семь (не помню точно) томов эпопеи Сергеева-Ценского вообще никакого интереса не представляют… «Август 14-го» заполнил хотя бы это зияние.
О Великой Отечественной же пока набралось несколько вагонов черновиков – в том числе очень талантливых – и только.

На незаинтересованный взгляд, присутствие в этом списке – невеликая заслуга для «глыбы» и «человечища». Может, и невеликая. Зато – совершенно бесспорная.

asriyan

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 1 066