12 ноября 2007 г

Далеко не все Внеземные Цивилизации хотят всего лишь опустить Человечество и сатанински поржать над ним. Некоторые особо закомплексованные инопланетяне надеются истребить нас всех до одного. Поскольку они трусят схватиться с нами в открытом бою, они разработали и внедрили в ряды Человечества крайне интеллигентный штамм мутантов, призванный вывести цвет Человечества под корень. Проф. Инъязов зовет их уэбгами, что является сокращением от имен видных современных авторов Уэльбека и Бегбедера. На мой взгляд, лучше не назовешь: термин «уэбг» достаточно интеллектуален, бесчеловечен и труднопроизносим, чтобы быть рекомендованным им в качестве самоназвания.

Концепция, которой руководствовались инопланетяне при создании уэбгов, цинична и почти безошибочна: если к подавляющему большинству Человечества для истребления придется применять тяжелое вооружение, то интеллектуалов можно убедить, что жизнь дерьмо, и они убьют себя сами.

Отчего Истинный Учитель Истины (то есть я) вспомнил об этом зле именно сейчас? В последнее время у  меня что-то подозрительно часто спрашивают, что я предпочитаю — Бегбедера или Уэльбека. Честно говоря, я каждый раз поражаюсь. Мне трудно поверить, что люди на полном серьезе могут «выбирать» из двух писателей, чьи книги начинаются вот так:

«113354, 235465, 2365, 2466. По указанному адресу мне открылось зрелище ее вульвы — мерцающей, пиксельной, но странно реальной»

и вот так:

«смерть неизбежна… Этой зимой в моду войдут сиськи выше плеч и плоская задница».

Я так и не понял, из чего тут выбирать, поэтому, чтобы не путаться, скачал фотографии обоих писателей: Бегбедер — тот, что с большущим подбородком, а Уэльбек — тот, что с крошечным. Первый, демонически хохоча, для начала объявляет читателю, что любовь умерла и смерть победит, и тут же начинает жалеть себя, совокупившегося со столь многими и всё же такого одинокого. Второй хнычет, что мир превратился в супермаркет, и поэтому величайшим подвигом Человечества было бы самоубийство. В остальном их книги весьма схожи: в них ничего толком не происходит, кроме разных форм перекрестного опыления персонажей, и заканчиваются они плохо.

Мне крайне трудно было понять, зачем многие пишут и читают эту вялую гадость, лишенную малейших проблесков тепла. Размышляя над этой загадкой, я съел весь белый шоколад в доме и был вынужден лично ехать за ним в город (секретариат в разъездах). Джип чуть не вылетел в кювет на обратном пути, но зато у Космоса появилось разумное объяснение происходящего.

Дело в том, что уэбги — и те, кто пишет, и те, кто восторгается написанным — были выведены в условиях полуразвалившейся, но еще действующей европейской семьи XX века, в которой еще жили вместе, но уже с трудом друг друга терпели. В итоге возникло поколение, еще не знающее одиночества, толкающего к любви, но уже не переносящее минусов общежития людей.

Выросли, говоря коротко, инертные типы, задыхающиеся вблизи любого настоящего чувства (а настоящее чувство всегда слишком велико для одного). Как положено капризным детям, уэбги склонны раздувать свой жалкий личный опыт до обобщений глобальных масштабов. Выгнав свои семьи или попросту не обзаведясь ими, уэбги взамен приобрели массу свободного времени для описания странно реальных вульв и чтения о них.

Странно реальный вульвизм как литературный жанр вполне достоин своего названия. В нем выражено всё: и их негуманоидная отстраненность от реальности, выдающая инопланетное происхождение авторов, и и органическая неспособность любить (ни один нормальный мужчина, глядя на женщину, не подумает о странно реальной вульве). И, наконец, претензия на правду жизни, оправданная непонятно чем. Я специально проверял: ни один из авторов-уэбгов не сидел в зиндане, не воевал за Родину, не подвергался преследованиям за веру, не подымался из нищеты, не брал на воспитание сирот и еще много чего «не». Один из них, правда, пару лет просидел на упитанном французском пособии по безработице, оплаченном трудом загруженных работой усталых папаш в самой Франции и ее многочисленных экономических колониях.

Совершенно очевидно: уэбги презирают Человечество по той же причине, по которой избалованные единственные дети презирают своих родителей. Человечество для них толстая, некрасивая мама с дурацкой прической, которая никогда не отказывала им в доступе к холодильнику и карманных деньгах. Мысль о том, что эта толстая мама тоже хочет чего-то хорошего и, возможно, даже тихонько и чисто мечтает над дамским романом, для них возмутительна. Мама должна А) кормить и Б) заткнуться, пока уэбг в своей комнате описывает очередную странно реальную вульву, посыпанную «не слишком хорошим кокаином». Кокаин в прозе уэбгов непременно должен быть не слишком хорошим. Это, по их мнению, придает написанному жизненность.

Отмечу, что в русской прозе в последние годы появились свои уэбги и свои мастера странно реального вульвизма. Перечислять их ни к чему: достаточно зайти в любой книжный магазин и спросить у девушки-продавщицы в очках, где тут у них интеллектуальная проза.

Я уже слышу возражения: «Но Учитель! Разве не ясно, что их книги — это вопль отчаяния, попытка призвать человечество образумиться?» Нет, не ясно. Призывали бы, подали бы пример. Но в жизни писателей-уэбгов никакой отделенности от лирических героев у них не наблюдается. Один живет в большой квартире с собакой. Другой снялся в порно из каких-то высоких соображений.

…Да, так о чем бишь я. На вопрос о том, что же я все-таки предпочитаю, Уэльбека или Бегбедера, я отвечаю честно:

— Александра Дюма.

ab-pokoj

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 721