«Принцесса Клевская»(1678 г) , которую не так давно разрекламировал Николя Саркози, является без сомнения жемчужиной французской прозы времен классицизма. Острый галльский гений на удивление полно выразил себя в этом романе, написанном придворной дамой. Как образец женской прозы эта книга знает себе равных (наблюдательная Сэй-Сёнагон не может быть тут забыта), но не превзойдена никем. Если бы это произведение обладало тем влиянием, которого заслуживает и под словами «женская проза» подразумевались книги такого уровня, я была бы фанаткой женской прозы (а так приходится быть фанаткой французского классицизма). Даже блестящий и точный роман Шодерло де Лакло, который привлекает читателя сюжетом, интригой, авантюрностью, в стилистическом аспекте лишь повторяет сделанные в этой книге достижения.

«Принцесса Клевская» особенно интересна для русского читателя тем, что героиня оказывается в той ситуации, которую так или иначе примечтали Татьяне Лариной многие поколения читательниц Пушкина: нелюбимый муж умер, влюблённый и любимый поклонник у её ног, наконец-то любовь будет вознаграждена и добродетель не пострадает! Однако не всё так просто.

Муж принцессы Клевской умер из-за того, что она была влюблена в другого. Разумеется, у неё не было никакого злого умысла, это была целая цепь невероятных и злых случайностей, при жизни своего мужа принцесса не позволила себе ни одного лишнего слова и даже взгляда, но оказалась она в ситуации трагического героя, который виноват без вины. В глазах света она совершенно чиста, перед совестью, менее взыскательной, чем её собственная, она тоже невинна, но сама для себя она знает, что была причиной этой смерти.

Тут вспомним слова Достоевского о Татьяне Лариной:
Позвольте,  представьте, что  вы  сами  возводите  здание  судьбы человеческой  с  целью  в   финале осчастливить людей, дать им наконец мир и  покой.  И  вот  представьте  себе тоже, что для этого необходимо и неминуемо надо замучить всего  только  лишь одно человеческое существо, мало того  -  пусть  даже  не  столь  достойное, смешное даже на иной взгляд существо, не Шекспира  какого-нибудь,  а  просто честного старика, мужа молодой жены, в любовь которой он верит  слепо,  хотя сердца ее не знает вовсе, уважает ее, гордится ею, счастлив ею и  покоен.  И вот только его надо опозорить, обесчестить и  замучить  и  на  слезах  этого обесчещенного старика возвести ваше здание!

Согласитесь ли вы быть архитектором такого здания на этом условии?  Вот вопрос. И можете ли вы допустить хоть на минуту идею, что люди, для  которых вы строили это здание, согласились бы сами принять  от  вас  такое  счастие, если в  фундаменте  его  заложено  страдание,  положим,  хоть  и  ничтожного существа, но безжалостно и несправедливо замученного, и, приняв это счастие, остаться навеки счастливыми? Скажите, могла ли решить иначе  Татьяна,  с  ее высокою душой, с ее сердцем, столь пострадавшим?

Принцесса Клевская на двести лет раньше решает так же. Она встречается с любимым наедине в первый и последний раз чтобы проститься навсегда и уходит в монастырь до конца своих дней. Говорят, герцог Немурский так никогда и не забыл её, хоть время и притупило его горе.

Как известно, о народе нужно судить по его идеалу. То, что французский народ оказался способен создать такой идеал, много говорит о глубинном единстве человечества и способно несколько примирить с повальной галломанией нашей аристократии старых времён. Правда,  с тех пор французский народ отличился в мире идей множеством таких странных и неприятных порождений как Вольтер, уэбги и даже современные левые интеллектуалы. Да послужит это предостережением для тех, кому ещё есть что терять!

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 1 762