90 лет назад на свет появилась странная девочка, написавшая, наверное, самое трогательное произведение о некрофилии в мировой литературе, сделав с этой табуированной темой, то же, что Владимир Набоков с педофилией, или Оскар Уайльд с гомосексуальностью, превратив темный, патологический порок в предмет эстетических экзерсисов. Тот кто прочитал однажды эти строки:

Их запах — запах шелкопряда. Этот запах, кажется, идет из глубин земли, из того царства, где мускусные личинки прокладывают себе путь между корнями растений, где лезвия слюды отбрасывают серебристо-ледяной отсвет, оттуда, где нарождается кровь будущих хризантем, среди рассыпчатого торфа, серной жижи. Запах мертвецов — это запах возвращения в космос, запах высокой алхимии. Ибо нет ничего чище покойника, и он продолжает очищаться, пока не достигнет той последней чистоты — чистоты огромной костяной куклы с вечным немым смехом, с вечно расставленными ногами — той куклы, которая находится в каждом из нас.

никогда больше не забудет этого имени — Габриэль Витткоп, или ласково Габби.

Габби прожила странную и сложную жизнь. Замкнутое, одинокое дество в буржуазной семье, в окружении книг, где среди любимцев затворницы сразу оказался неистовый либертен де Сад, рано осознанная гомосексуальность. Затем удивительный брак — в оккупированном нацистами Париже она встречает дезертира вермахта Юстаса Витткопа, гомосексуала, который был старше ее на двадцать лет. Их братский союз оказался на удивление крепким, они прожили вместе до самой смерти Юстаса, который добровольно ушел из жизни в 1986. Секрет этой семейной идилии Габриэль характеризовала просто: «Это был брак, основанный на дружбе и привязанности. Мой лозунг таков: «Не суйся в потроха своему ближнему!».

Литературную славу Габби Витткоп приносит повесть «Некрофил» (1972) — лирическая история антиквара, снедаемого страстью к телам усопших разных полов и возрастов.

Сейчас принято открыто говорить обо всех формах секса, кроме одной-единственной. Некрофилия встречает нетерпимость со стороны правительств и неодобрение у бунтующей молодежи. Некрофилическая любовь — единственная чистая и бескорыстная, ибо даже большая белая роза amor intellectualis ждет для себя награды в ответ. Напротив, любовь некрофила всегда безответна, и тот дар, который он приносит своему предмету, не может вызвать встречного порыва.

Поклонница де Сада и Пруста, Витткоп принадлежала к числу самых ярких и в то же время рафинированных мизантропов и нонконформистов Старой Европы. Это не визгливая, нечесаная контркультура, о, нет, это выдержанная веками, европейская философия либертинажа и апологии зла, тень, которая дает само представление о свете.

Она написала немного. Кроме упоминавшегося «Некрофила», повесть «Смерть С.» о британском гомосексуале, умирающем в борделях Бомбея, любимого города Габби, перекликающегося с утонченной «Смертью в Венеции» Томаса Манна, книгу «Хемлок или Яды», посвященную мужу, вышедшую посмертно «Торговку детьми» о жутком борделе времен Французской революции, клиентом которого становится сам маркиз де Сад.

В 2002, узнав о том, что она неизлечима больна раком, Габриэль Витткоп отправилась в последнее путешествие. «Я собираюсь умереть, как и жила, как свободный человек… Я — свободный человек, а в наши времена таких немного. Свободный человек не гонится за успехом», — написала она своему издателю. И ушла в вечность.

Не знаю почему, но сегодня утром, завязывая галстук, я вдруг на миг вспомнил Габриэль, мою соседку в отрочестве, которую мне так нравилось представлять повесившейся, с глазами, закатившимися в последнем экстазе*.

* — цитируется по переводу Анатолия Величко (Митин журнал — №63 -2003).

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 1 043