„Тот, кто швыряет камень первым, сам не знает, зачем он это делает, если только ему за это не заплатили.”

Вольфганг Кёппен.

Мир богатых и нищих. Мир просителей и подающих. Такой мир устраивает его. Её – нет.

Подобно медному всаднику взирает на неё он – почтенный гражданин. Либеральствующий тиран.

Под всем небом был у него один друг – она. Но теперь – её у него нет.

Вот лежит перед ним, похожая на неё.

Но, тихо!

Он, сытый и слегка поддатый, думает. И солнце не шелохнётся в зините.

Он вырос в доме с библиотекой отца. Отец делал деньги и ничего не читал. Сын читал. Вёсны созревали и становились летами. Осени перетекали в зимы, и стучала капель зародыша новой весны. Он мечтал стать священником. Его тело принадлежало его голове. Ссладостно-томная гадость грешных мыслей его не одолевала. Он был прочен. Этой прочности лишила его она. Она расстегнула ему ширинку и открыла глаза на красоту.

– Ты, – сказала ему она, – стань политиком.  Стремись к власти, и будешь иметь её, наслаждаясь.

Их окружало казарменное племя – слуги своих господ. И он стал господином.

Она богемно существовала. Беспорядочно нищенствуя, ненадёжно влюбляясь и созерцая мир восторженно. Она была вскормлена другим воздухом.

И вот, судьба их свела.

Он улыбался ей укрощённым хишником.

Она прислушивалась.

Он чуял дичь.

– Теперь у тебя есть право выбора, – сказала она одеваясь.

– Права и обязанности – сказал он, – это памятка безработным.

Священником он не стал.

Он принял её предложение. И прошли годы.

Теперь он принимал почести и терпел неудобства, потому что его славили телевизоры, газеты, биг-борды, интернет. Он прочен. Его интервью улещают глупость тех, кто делает общественное мнение.  Электорат. Мерзавцы, – вспоминает он часто читанное в отцовских книгах, – эти людишки всё теже: выпьют по кружке пива, перед тем как отправиться на рыночную площадь смотреть, как жгут ведьм.

Он смотрится важно, но смахивает чем-то на лжепророка. Идёт разговор авгура. И народ не спит, внемлет. И он говорит  о себе, для других: детей, мужчин, женщин.

У него теперь много женщин. Он даже не спрашивает, как их зовут. Этим занимается аппарат. Он обходится с ними, неутруждаясь. Давление нужно сбросить. Сладостно-томная гадость грешных мыслей его не одолела-таки. Ведь он так нужен стране. А страна опять переживает очередной кризис в хаосе и перманентной неустойчивости.

Он попользовался ею, и оставил. Как пользуются бритвой, и кладут в ванной на полочку до следующей нужды.

Она была отдана на заклание забвению в царство бедности, сомнений и прочих интеллигентских угрызений совести.

Она протестовала у парламента, поддерживая правильные взгляды. Но, в  толчее никогда не заметить, кто первым бросил камень.

GD Star Rating
loading...
Запись прочитали: 1 432