Анна Ахматова чистит селедку. Ее брови протестуют. Ее тело покачивается. Ей хотелось бы: не думать; Сартра почитывать; отобрать автомобильчик у Лили Брик; получить красивый крест на Новодевичьем. Селедка думает: Анна Ахматова! Какая правильная честь! Убили, открыли, обмыли, посмотрели внутри и снаружи  —  что может быть лучше служения великой цели? Гумилев думает: меня зовут Лев, стало быть, я симулякр. Не бывать мне в Африке, не встречать дочь молодого вождя, не видеть глубоких, но неуклонно мелеющих озер. И как теперь быть с жирафом? Тоска без начала. Никакой пассионарности. Ночь Открыть полную запись >
GD Star Rating
loading...